В конце восьмидесятых – начале девяностых в умы русских женщин бальзаковского возраста вошел образ «странной женщины». В бытовке-вагончике, в парикмахерской, в научной лаборатории, в колхозе «Камень, ножницы, бумага» «Серп и молот», в больнице, да по всей нашей стране из  радиоприемника прозвучал вещий глас певца  М.Муромова.
     Одним порывом  большинство женщин срослось  с этой песней всем своим нутром. И уже женские (часто пьяные) голоса, подпевая Муромову, выводили за праздничными столами, что: «Я не прошу простить/ Ты промолчишь в ответ /Я не хочу гостить и уходить в рассвет»(с.). А потом яростно и с надрывом: «Странная женщина, странная, схожая с птицею раненой»(с.)…
    Им всем казалось, что это про них. Целое поколение странных женщин.    

    Доделал сей образ певец А.Серов, исполнив в «Утренней почте» песню «Ты меня любишь». В экранизации этого хита участвовала И.Алферова, которая улыбалась загадочно, как сфинкс, и величественно молчала. Вокруг нее метался Серов. Казалось, в  любовном порыве он сам себя укусит за задницу  вырвет свое сердце. Страшно и страстно размахивая руками, он пел также о странной женщине. Адресату сообщалось: «Ты меня любишь, лепишь, творишь, малюешь»(с.)…. Понятно, что обычная женщина малеванием заниматься не станет.  И снова стройный хор женских голосов завыл по всей стране: «Я забываюсь, я говорю: «Прости, прощай» (с.).
      Они сами себя убедили, что горды, не понятны обычному мужику ( а Серова-Муромова на всех нет), странны, а потому одиноки. Вовсе не по тому, что характер плох и красотой не вышли.
      ….Что самое удивительное, прошло уже много лет, но те женщины - сплав героинь Серова-Муромова, продолжают нести образ «странной женщины» до сих пор.
   Вам никогда не встречались  женщины около 50 с высокомерным изгибом губ и суровым взглядом? … Это они и есть. Такая женщина переезжает вам ногу тележкой в супермаркете, а на вопрос «Вы что творите?». Смотрит на вас как, на лужу в лифте, и кажется, что ноги сейчас подогнет от брезгливости. Или вы приходите в магазин, спрашиваете почем килька, а продавщица  молча поворачивается к вам спиной. Или вы просите передать деньги за проезд, а мадам  как бы «выше этого» и  одаривает вас презрительной улыбкой.  И хочется спросить: так какого же хрена? «что же грустит твой взгляд, в голосе трещина?»(с.), и сам себе отвечаешь: «Про тебя говорят странная женщина»(с.).