ПОД МУЗЫКУ ТАНГО

Посвящается П1.

Воздух наполнен дрожью предчувствия первых аккордов. Мы знаем, что выбор сделан. Это будет наш танец.

Ты очень далеко, за пределами пространства, которое нас впутало во временной отрезок Вселенной-на-двоих. Я наблюдаю тебя в каждой грани этого мира. Я смотрю и ощущаю его твоим умом и воображением. Я вижу те вещи, которые ты любишь, я ношу твое кольцо, я даже ощущаю его на пальце, когда забываю надеть. Как человек без ноги, ощущает боль в щиколотке. Я угадываю твой образ и черты в других, словно ты скопировал себя и оставил мне копии, в качестве запутанной карты к оригиналу.

Моя рука повинуется твоему приглашающему жесту. Она идет безмолвно в твоей руке, а я иду следом. Рука останавливается и остается вместе с твоей. Я подчиняюсь ее воле. Мир умер. Я прикасаюсь к его надгробью и в шершавом граните узнаю твою руку, чуть холодную и с оттенком сомнения. Я начинаю слышать музыку.

Вот уже три года мы не отмечаем юбилеев. И целых три года я боюсь, что мы начнем это делать по привычке, и дарить друг другу банальные подарки, и обижаться, если кто-то забудет о «красном дне календаря». Я отменяю прошлое. В нем были счастливые минуты, я стараюсь их забыть. Я не люблю повторений. Теперь мы можем не бояться дежаву. Мне нравится иногда думать о том, как много раз я была несчастна с тобой. Но ведь это все понарошку? Если прошлого больше нет.

Аккорды сливаются в мелодию – угловатую и резкую. Она разносится по телу вместе с кровью, как вирус неизлечимой болезни. Мы вместе обречены ее слышать в каждом биение сердца друг друга. Мы делаем шаг навстречу и становимся парой, которая танцует танго.

Ты никогда не был моим, а я твоей. Странно, но ни я ни ты так и не сделали последний шаг. Но среди постельных декораций я не находила ни одного героя, достойного сыграть эту роль вместо тебя. Я знаю про тех, других, которые не остаются на завтрак; ты догадываешься про мои утренне-прощальные поцелуи. Мы так и не смогли придумать этому ни одного оправдания. Мы никогда не говорим на эту тему, мы отменили ее, как отменили прошлое. Ты пытался научить меня ревновать, но я плохая ученица, а ты не можешь преподавать предмет, которого не знаешь.

Я еще не видела тебя, но чувствую каждую пуговицу на твоей рубашке, когда ты требовательно прижимаешь меня во время разворота. Я привыкаю к твоему ритму и манере с первых шагов. Ты идеален в своем изысканном стиле. На сотую долю секунды ты отпускаешь меня и между нашими пальцами успевает проникнуть одна молекула кислорода. Мне уже тебя не хватает.

Я не сдержала обещанья, данного тебе в день твоей свадьбы. Не упрекай меня. Ты не стал первым. Я просто хотела, чтобы это было по любви. Я его любила. Я была глупа. Теперь я не занимаюсь любовью, это другое. Теперь есть только секс. Удивительная глупость, но все мои влюбленности с того, первого, раза еще ни разу не заканчивались близостью. Это просто проклятье платонической любви. Чувственный диссонанс и расщепленность сознания.

Мы танцуем последнее танго в первый раз. Ты резко останавливаешься. Я обнимаю твою ногу своей, и ты очень медленно заставляешь меня откинуться назад и описать полукруг почти над самым полом. Мы снова вместе. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Музыка становится тише, чтобы снова ворваться и вихрем закружить. Мы одновременно резко поворачиваем голову. Я замечаю твои глаза. Шоколадная бездна в черных ресницах. Полуденное солнце не умеет светить ярче. Многое теряет значение.

Я не могу сказать, люблю ли я тебя. И да, и нет. Бывают дни, когда я успеваю ни разу о тебе не подумать. Но стоит тебе напомнить о себе и все мои мысли летят к тебе. Я «беременна» тобой примерно на одну треть. Две остальных я отдаю плотским удовольствиям и мимолетным влюбленностям к тем, кто явно этого не заслуживает. Хотя тебе остается даже еще чуточку меньше, потому что из-за врожденно-приобретенного синдрома кокетства я немножко влюблена во многих. Вот такой расклад процентов по инвестициям в чувства. Похоже на то, что я пытаюсь количеством закрыть пробелы в качестве. Множественность в стиле Эммануэль. Я умею говорить «стоп», но иногда я забываю это сделать. А ты?

Я пьяна тобой, я пьяна музыкой, я пьяна искрами света, я пьяна этим танго. Мы расходимся. Я слышу стук своих каблуков – раз, два, три. Я останавливаюсь, я жду, я смотрю на тебя. Раз, два, три – твои шаги, твой танец, твои губы шепчут. Я закрываю глаза, но продолжаю видеть тебя.

Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь думать о том, что ты однажды устанешь от меня, моих выходок, измен, битья посуды и слова «прощай». Я знаю, что ты боишься того же. Я твоя бывшая будущая жена, которая по совместительству подрабатывает твоей невестой. А вот кто ты для меня? Незаменимый, всегда готовый помочь, Паша, которому можно позвонить в любое время дня и ночи и попросить развлечь подружку? Тот, к кому нельзя заходить в гости без предупреждения, потому что можно застать в постели с другой? Тот, который женится ради денег и положения и клялся в вечной любви той, которая так его любила? Тот, который стоя на коленях в свете утреннего солнца над Днепром делал предложение той, которая скажет нет? Тот, который дает денег на аборт очередной подружке? Тот, который дарит кольцо и очаровательных целующихся свинок, чтобы уехать навсегда, не говоря ни слова?

Ты целуешь меня в щеку, говоря спасибо за танец. Ты целуешь меня в губы, говоря спасибо за жизнь. Музыка умирает. Я чувствую ее боль. Танго заканчивается. Я остаюсь одна в чужих руках. Начинается новый танец. Я забываю тебя. Без предательского блеска глаз, без боли в груди, без холода, который нежно спускается по спине. Я вру.

Через тысячу предательско длинных ночей ты придешь. Через две тысячи сияющих дней все повторится. Я не забуду тебя, я буду по-своему верной тебе. Я буду ждать и искать встречи. Я осталась верна своему слову. Ты – первый. Все что было до тебя и будет потом, это лишь отражение тебя, находящееся в зависимости от качества зеркала. Ты победил, даже не участвуя в игре. Ты – первый. В каждом жесте, в походке, в небрежно завязанном галстуке, в том, как ты откидываешь челку назад, в подстрекающей улыбке, в мелодии голоса, в холеных руках, в соблазнительной морщинке в углу рта, в шраме от аппендицита, который похож на полет чайки, в прикосновении носа к моей шее, в том, как ты танцуешь танго – ты первый.

Я танцую с призраком тебя. Под музыку, которую никто не играет. Мир умер. Я стою над его надгробьем. В шершавом холоде гранита я узнаю твою руку.