а вот женское :)))

Мужчины
Я завела себе мужчину. Впервые в жизни. У всех моих подруг они уже были, а я как-то обходилась. Нет, конечно, знакомые мужчины у меня в разное время бы-ли, но все они существовали вне пределов моей квартиры, появляясь в ней лишь эпизодически. Но вот однажды...
Утром я вошла в туалет и увидела, что сиденье унитаза поднято. Так началась новая эра моей жизни. В доме поселился мужчина. Хотя сначала я думала, он не приживется: они же капризные...

Первым делом он заявил, что раз уж мы решили жить вместе, то пользоваться презервативом теперь просто негуманно. Правда, не уточнил - по отношению к кому. Напрашивались три варианта. Любимого, похоже, интересовал только он один. Меня это не устраивало. Я обвинила его в эгоизме и беспечности. Он по-советовал купить вибратор. Я напомнила, что мы живем в эпоху СПИДа. Он сказал, что он не такой. Я покрутила пальцем у виска. Он запихнул галстуки в чемодан. Я криво улыбнулась. Он хлопнул дверью. Я перекрасила волосы. Он открыл своим ключом. Едва успел до закрытия аптеки. Вот, - протянул тонень-кую упаковку. - А разве ты была рыжей?..
Итак, мы стали жить вместе. Возвращаясь вечером домой, я уже не пугалась, если видела в собственных окнах свет. И уже не говорила в телефонную трубку: "Вы не туда попали", если кто-то произносил его имя. Ко всему прочему моя подушка пахла его одеколоном. Возлюбленный храпел ночью, тянул на себя одеяло-одеяло падало на пол. Ни себе ни людям...
Он читал в туалете Маринину, а потом кричал в щель: * Бумагу!
* Вырви первую главу! И чтоб я этой дряни больше в доме не видела!..
А в гостях он цитировал Канта. И ежедневно наступал коту на хвост и ежеднев-но уверял, что это нечаянно. Учил меня ориентироваться по звездам, отваживал от дома моих подруг. Зачем-то подарил мне надувную лодку, робел перед моей мамой:
* Светлана Алексеевна...
* Светлана Александровна, - в который раз хмурилась мама.
Он будил меня по ночам поцелуями, умываясь, фыркал. Забрызгивал зеркало в ванной зубной пастой, зимой дарил мне клубнику. Короче, он был неотразим. В моем доме появились музыкальный центр и гантели. Музыка звучала с утра до вечера. Гантели бездействовали. Пылесося ковер, мне приходилось каждый раз переставлять их с места на место. Гости постоянно натыкались на них. Соседка Катя сказала, что "эти железяки" портят эстетический вид гостиной. Не выдер-жав, я предложила убрать этот фаллический символ в кладовку. Любимый вос-пылал праведным гневом. Напомнил, что здоровый дух бывает только в здоро-вом теле. И вообще он, оказывается, уже присмотрел подходящую штангу в "Спорттоварах". * Бицепс надо прокачивать... -доверительно сообщил он мне.
Но зато теперь у меня под рукой всегда была пена для бритья. К тому же я мог-ла полноправно участвовать в разговорах подруг на тему? А мой-то вчера?:
а) до утра играл в компьютерные игры,
б) целый день пролежал под машиной,
в) съел недельный запас котлет,
г) разбил чашку и заменил перегоревшую лампочку,
д) опять курил в туалете,
е) сказал, что сериалы отупляют,
ж) весь вечер смотрел бокс,
з) спрятал мою телефонную книжку,
и) ...сволочь и кровопийца.
Короче говоря, совместное проживание с мужчиной приносило массу открытий. Приятных и не очень.
Открытие первое: он есть.
Открытие второе: он постоянно хотел есть! Кофе и мандаринка на завтрак его не устраивали. В доме появились ненавидимые мною прежде продукты: сли-вочное масло, сало, сахар, водка, макароны. Рейтинг майонеза взлетел до небес. В женских журналах я стала обращать внимание на кулинарные рецепты. А вечный вопрос "Что приготовить на ужин?" терзал меня почище гамлетовского. Я зверела. Я безостановочно что-то жарила, варила, терла и пробовала. Я по-правилась на три кило. Любимый был подтянут, весел и всегда готов к приему пищи. Когда он с фразой "У нас есть что-нибудь вкусненькое?" лез в холодиль-ник через пять минут после обеда, мне хотелось дать ему сзади пинка! И за-хлопнуть дверцу. Я стала мечтать, чтобы на прилавках магазинов появились па-кеты с надписью: "Еда мужская. 10 кг". Купила-и день свободна...
Открытие третье: он прятал носки. Надеюсь, что не от меня. То, что он их но-сил, конечно, не было для меня тайной. Свет моих очей никогда не обматывал ноги портянками и не ходил босиком. Он пользовался текстильно-чулочными благами цивилизации, но... Придя с работы, он первым делом выискивал места поукромней и там, как бурундучок заначку, прятал их, предварительно свернув в форме компактных загогулинок. И никакие внушения не могли его заставить относить эти "улитки" хотя бы в ванную. С маниакальным упорством мой муж-чина парковал носки под диваном, под креслом и, похоже, готов был отдирать плинтуса, чтобы там схоронить свои сокровища.
Открытие четвертое: он составлял завещание каждый раз, когда у него болел зуб или начинался насморк. Он стонал и охал, как раненый бизон. Он задыхался при слове "поликлиника" и взывал к моему милосердию. Требовал добить его, чтобы избавить от нечеловеческих страданий. Держа меня за руку, он благород-но советовал перед продажей покрасить старенький "Опель". И, как настоящий мужчина, сдерживая рыдания на смертном одре, прощался с милыми его сердцу вещами: музыкальными дисками, мобильным телефоном и газетой "Спорт-экспресс".
Открытие пятое: он умел молчать. Он мог целый вечер просидеть перед экра-ном телевизора и не проронить при этом ни слова. Дай ему волю - он, знающий два языка и имеющий высшее образование, ограничил бы общение со мной тремя фразами: "Доброе утро, дорогая", "Что у нас на ужин, любимая?" и "Иди ко мне..." Справедливости ради надо отметить, что его общение с мамой или те-лефонные разговоры с приятелями тоже не отличались особым красноречием. А его взаимоотношения с лучшим другом строились на совместном просмотре футбольных матчей и произнесении емких комментариев: * Пас! Пас, я сказал!.. Ну-у говнюк!.. Вить, дай пива...
Открытие шестое: умея молчать, он не выносил тишины. Этого парадокса я так
и не разгадала. Мало того, что к музыкальному центру он прикасался чаще, чем
ко мне, - он практически никогда не отходил от телевизора, переключая каналы со скоростью света. От начала до конца мой любимый смотрел только новости и спортивные передачи. Все остальное время он щелкал пультом. Картинки в телевизоре мелькали, как в жутком калейдоскопе. У меня кружилась голова. И упаси Господи стать на линию между ним и телевизором. Тут же следовал рез-кий дипломатический демарш: * Уйди с экрана!
Открытие седьмое: он ревностно охранял свою территорию. Его владениями считались: место за столом - раз и любимое кресло - два. Даже гости не могли сесть на его табуретку в кухне. А бедный кот пулей вылетал из мягкого кресла, едва заслышав знакомую тяжелую поступь. Я границ не нарушала. Женская ин-туиция подсказывала мне, что лучше не посягать на мужской трон, его священ-ную кружку и державные тапочки. Зато можно спрятать ненавистные гантели. Или даже сдать их в металлолом-мой драгоценный спортсмен пропажу вряд ли заметит.
Открытие восьмое: надзор и контроль. * Ты с кем это говорила по телефону?.. Кто этот очкарик на фотографии?.. Ты где была с четырех до пяти?.. Откуда у тебя эти сережки?.. * С подругой. Мой брат. В парикмахерской. Ты подарил...
Открытие девятое: я уже не могла часами лежать в душистой ванне. Мой девя-ностокилограммовый зайчик пытался прорваться в помещение. То ему срочно нужна была зубная щетка. То возникала экстренная необходимость осмотреть уже два месяца текущий кран. То его интересовало, поместится ли он рядом со мной и сколько воды вытеснят при этом наши тела по закону Архимеда. То ему просто было скучно одному, и он поскуливал под дверью, взывая к моей совес-ти: * Я страдаю от отсутствия общения! Но стоило только мне выйти - страда-лец тут же удовлетворенно возвращался к своему креслу. * Эй, а как же закон Архимеда? - спрашивала я. * Душ приму, - сообщал милый и утыкался носом в газету.
Открытие десятое: у него росла щетина. Росла она, конечно, и до нашего, ска-жем старомодно, сожительства. Но раньше на свидания мой герой приходил гладко выбритым, а теперь я наблюдала его почти круглосуточно... У меня на-чала шелушиться кожа на лице.
Открытие одиннадцатое: он не помнил наших праздничных дат!!! Совсем. Ам-незия. Выборочные провалы в памяти. Он помнил день взятия Бастилии, день техосмотра и день собственного ухода в армию, но дата моего рождения никак не могла закрепиться ни в одном из его полушарий. Впрочем, он пропустил бы даже Новый год, если бы не повсеместный ажиотаж. * На улицах появились тетки с елками. Пора закупать шампанское, - делал он глубокомысленные выво-ды.
Открытие двенадцатое: он оказался страшно непрактичен. Он не умел планиро-вать наш бюджет. Уйдя за едой, приносил пять бутылок пива, пакетик чипсов и стаканчик мороженого. Стеснялся брать сдачу. На рынке не умел торговаться. Покупал все, что впаривали ему ушлые бабуси. А однажды вместо картошки принес розы. Я только вздохнула. * Я тебя люблю, - сказал он, протягивая цве-ты.
Открытие двенадцатое с половиной: он меня любит... В общем, жизнь с муж-чиной - это как игра в шахматы. Непрерывный блиц с не вполне ясными прави-лами.
* Так конь не ходит.
* Глупенькая... А как, по-твоему, ходит конь?
* Буквой Гы?...
* Это пусть сосед буквой Гы ходит. А я пойду вот так...
* С каких это пор новые правила?
* С прошлой минуты... Я сказал. Ходи, любимая...

Женщины
Сначала она приходила. В гости. Потом просто приходила. Потом как-то поздно засиделась и заночевала. А потом и вовсе не ушла. Осталась.
В доме появились цветочки и вазочки. Я уже не мог курить на кухне, потому что азалия от табачного дыма скорбно складывала листики и роняла лепестки. А чтобы увидеть свое лицо во время утреннего бритья, мне приходилось отодви-гать в сторону бутылочки и флакончики, заполонившие некогда чистую полоч-ку перед зеркалом. Вот тут-то неожиданности и начались. Неожиданность пер-вая. Презервативы она не признавала. <Я с ним ничего не чувствую>.Таблеток опасалась. <Ты что? Это ж гормональное!> Оставался старый библейский спо-соб. Но беспокоиться о нем должен был я. Я старался. Но ей всегда не хватало пятнадцати секунд.
Вторая неожиданность возникала регулярно примерно раз в неделю. Я никогда не мог быть уверен, кто встретит меня в дверях: блондинка, шатенка, рыжая или
красная. За неделю я с трудом привыкал к новой масти (чего не сделаешь ради любимой), но именно тогда моя милая решала, что и этот цвет ей не к лицу. Ка-кого цвета она была раньше, когда только приходила в гости, я уже не помню.
Неожиданность третья. Она не понимала, зачем в доме плита. И действительно, зачем? Для ее завтрака достаточно электрочайника. Похудев на три кило, я ку-пил ей кулинарную книгу, но она споткнулась на фразе <изжарить курицу до полуготовности>, поскольку никак не могла определить, когда же наступит эта половина. Курица сгорела. Я съел на ужин три листика салата с обезжиренным кефиром и на следующий день в <Детском мире> купил <Мою первую пова-ренную книгу> для девочек младшего школьного возраста. Вечером на ужин было подано картофельное пюре. С комками. Тогда я с надеждой полез в холо-дильник в надежде найти что-нибудь вкусненькое, завалявшееся с холостых времен. По лицу моей милой я понял, что она готова дать мне пинка. Ради мира в семье пришлось лечь спать голодным. Я стал мечтать, чтобы на прилавках ма-газинов появились пакеты с надписью: <Еда мужская. 10 кг>. Купил – пару дней сыт...
Неожиданность четвертая. Про стирку она вспоминала только тогда, когда я ут-ром перед важной встречей обнаруживал, что все рубашки давно в баке для грязного белья. К неудовольствию шефа приходилось прятать грязный ворот-ничок под свитером с глухим воротом. Покупка стиральной машины-автомата не помогла. Пришлось считать носки и рубашки и предупреждать, когда их за-пасы подходили к концу.
Неожиданность пятая. Любой насморк сваливал ее в постель как минимум на пять дней. От несанкционированного прикосновения возникала гематома на две
недели. Подвернутая нога требовала подавать машину к подъезду. Обязательная
ежемесячная болезнь растекалась по времени и пространству: первую неделю болела поясница, вторую - грудь, третью - голова, а четвертую - низ живота. Литература по ароматерапии и траволечению скупалась в ассортименте, усту-пающем только астрологии. Ее стоматолог поменял <девятку> на <Пассат>, а гинеколог собралась рожать второго ребенка.
Неожиданность шестая. Она умела и любила разговаривать. Мое участие в этом
процессе не требовалось. Хватало ритуального <Доброе утро, дорогая>, и я мог
быть свободен на день. А если мне не удавалось вечером вставить <Иди ко мне>, то и на ночь тоже.
Неожиданность седьмая. Звука собственного голоса ей было недостаточно. На кухне пело радио <Ультра>, в комнате бубнил телевизор, а в спальне - магни-тофон. И все это было музыкальным фоном к двухчасовому разговору по теле-фону с подругой, во время которого мое счастье мигрировало по квартире с трубкой радиотелефона в руках. И не дай бог было переключить канал! Выяс-нялось, что именно эту рекламу <Тампакса> разработал муж ее подруги, слу-живший в рекламном агентстве, и поэтому именно ее она должна еще раз по-смотреть, чтобы сказать ее свое мнение. И вообще она заглатывала телевидение целиком. Попытка сменить программу хотя бы на время рекламы вызывала у нее головокружение и мигрень не короче трех дней.
Неожиданность восьмая. Моя любимая распространялась по квартире со скоро-стью наводнения. Любая свободная плоскость на уровне глаз и выше заставля-лась статуэтками и подсвечниками, любой стол и подоконник украшался вазоч-ками и салфетками. Мои книги испуганно забились по дальним углам. Любой стул и кресло завешивались халатами и колготками. Сесть так, чтобы тут же не подскочить от крика <Помнёшь! Я только погладила!> мне удавалось только в единственное кресло перед телевизором. И то лишь потому, что я его ревностно охранял. А стул на кухне пришлось заменить табуреткой, чтобы на спинке ни-чего не висело. На нее можно было спокойно сесть, согнав кота, которого она подобрала на улице на третий день нашей совместной жизни. Неожиданность девятая. Она свято блюла заветы Ленина: <Социализм - это учет>. И пусть со-циализм кончился, учет и контроль были постоянны. Почему ты приехал с ра-боты на восемь минут позже обычного? Кто тебе сейчас звонил? Кому ты сей-час звонил? Куда делись те пятьдесят рублей, которые я тебе дала позавчера на обед? А что было на первое? А вчера ты сказал, что рассольник... Где ты обе-дал?
Неожиданность десятая. Она оказалась способна часами лежать в ванной. Пус-той холодильник и заржавевший от безделья пылесос этому не мешали. Фирма <Проктер и Гэмбл> вычеркнула нас из списка потенциальных покупателей <Комета>. Зато по потреблению пен, гелей, шампуней, кондиционеров, бальза-мов, кремов и косметических сливок наша квартира с появлением моей милой легко обогнала небольшую европейскую страну вроде Словении.
Неожиданность одиннадцатая. Она постоянно таскала у меня бритвенные стан-ки. Да, она тоже брила волосы, причем в таких местах, где это не пришло бы в голову ни одному нормальному человеку. Да и занимало у нее не десять минут, как у меня утром, а два часа, два станка и пузырек специального крема, на кото-рый хватало денег всегда. Между сеансами бритья волосы отрастали и коло-лись.
Неожиданность двенадцатая. У нее в памяти жило специально устройство, при-вязывавшее каждый день календаря к какому-нибудь событию, по ее мнению знаменательному. Запомнить день ангела у шурина ее школьной подруги, кото-рый жил с ними в одном дворе, я не мог никогда. Хорошо хоть, не менялся ее собственный день рождения. Впрочем, в отличие от года, поэтому я каждый раз попадал впросак.
Неожиданность тринадцатая. Она даже не пыталась планировать наш бюджет. Просто ежемесячно собирала все деньги в кучку и тратила их по своему усмот-рению. Две недели мы объезжали магазины косметики и трикотажа, а остав-шиеся две недели питались картофельным пюре.
Неожиданность четырнадцатая. Через восемь часов после моего признания в любви наступала амнезия, еще через восемь - депрессия, еще через восемь - ис-терика. Мне требовалось напоминать ей об этом не реже раза в день. Тогда на-ступала краткая неустойчивая ремиссия.
Неожиданность пятнадцатая. Ее в школе не научили цифрам. <Приду в два> могло означать диапазон от полпервого до четырех. Тысяча рублей легко обо-рачивалась полутора, а одно пирожное – не меньше, чем тремя.
Неожиданность шестнадцатая. Словам ее тоже научили не всем. Она называла плоскогубцы щипчиками, вантуз - <этой штукой>, путала право и лево, а по-пытка объяснить по телефону, что сломалось в телевизоре, вызвала у приемщи-цы ателье легкий сердечный приступ.
Неожиданность последняя. Как правило, мы понимали друг друга. Этот пара-докс я объяснить не могу.
ВСЕ