Многие согласны с тем, что на Сталине лежит вина за тяжелейшее начало войны и огромные потери в личном составе, материальной части нашей армии. С этим трудно не согласиться – ведь он был правителем державы. А правитель державы в ответе за все процессы, оказывающие влияние на весь народ, на территории своей страны. Но при этом как-то забывают, что он также «ответственен» и за Победу. Про вину вспоминают, а про его вклад забывают, или, что ещё хуже, говорят, что «народ победил вопреки Сталину», системе, сам.
Какие самые популярные обвинения предъявляют лично Сталину за начальный период войны? «Сталин впал в прострацию» и молчал, даже не смог объявить о начале войны, «Сталин был трусом». Мы их рассмотрим в этой статье.
Молчание Сталина
Суть мифа хорошо выразили Дж. Льюис и Ф. Уайтхед в работе «Сталин»: «Сталин был в прострации. В течение недели он редко выходил из своей виллы в Кунцево. Его имя исчезло из газет. В течение 10 дней Советский Союз не имел лидера. Только 1июля Сталин пришёл в себя». Обвинение весьма тяжкое – трусость и бездействие в самые тяжелые дни, когда военно-политическому руководству страны надо внушить волю к победе, вдохновить на борьбу.
22 июня о начале войны сообщил народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов. В Германии о начале войны сообщил лично А. Гитлер, в Великобритании о войне сообщил У. Черчилль. Некоторые исследователи, «оправдывая» Сталина, предложили версию о том, что Сталин не был до конца уверен, что это начало большой войны, думал о провокации, которая не выйдет за рамки приграничного конфликта. Примеры таких действий противника уже были – на границе с японской армией, бои у озера Хасан в 1938 году, в районе реки Халкин-Гол в 1939 году. Эту гипотезу выдвинул и Хрущёв на знаменитом XX съезде. Тогда же он сообщил о мифическом приказе «на провокации огнем не отвечать», тоже из области фантастики – шли тяжелые бои, с применением всех видов оружия (кроме химического), а Хрущев сообщает, что Красная Армия должна была «огнем не отвечать».
Но это же полный бред – Гитлер сам объявил войну СССР, а до этого в 5.30 утра посол Рейха в Союзе Шуленбург вручил ноту об объявлении войны.
Сталин вообще редко публично выступал, не чаще одного-двух раз в год, причём по радио, в открытом эфире, несколько лет вообще не выступал. Он не был публичным политиком, в отличие от Рузвельта, других американских президентов, Черчилля. В 1940 году не было ни одного публичного выступления! И в 1941 году ни разу не выступил, до знаменитого «Братья и сёстры!» 3 июля 1941 года.
Вполне вероятно, и с точки зрения психологии было не правильно Сталину выступать 22-го июня, в Кремле это понимали, там далеко не дураки сидели. Факт выступления Сталина, после более чем двухлетнего молчания, последнее публичное выступление – в марте 1939 года на XVIII съезде ВКП (б), мог вызвать панические настроения. Поэтому вполне логично, что выступил В. Молотов, руководитель советской дипломатии, практически второй человек в стране, он ещё с 1930 года по май 1941 года был председателем Совета Народных Комиссаров СССР, то есть главой правительства.
Кроме того, над текстом выступления они работали вместе, по воспоминаниям главы Коминтерна Г. Димитрова, в кабинете работали Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Маленков. Никакой паники, страха, все спокойны, уверены.
«Прострация»
Однако документы и воспоминания других деятелей той поры полностью опровергают измышления Хрущева и его последователей. Тот же Г. Жуков опровергает мнение о «прострации», сообщает, что Сталин «работал с большой энергией…». Есть и график посетителей кабинета Сталина в первые дни войны. По этим документам видно, что Сталин напряженно работал, встречался с военно-политическим руководством державы.
Трусость
Сталина трудно обвинить в этом качестве, он участник Гражданской войны, участвовал в организации обороны на самых сложных участках фронта (Царицын, Пермь, Петроград, Юго-Западный фронт в войне с Польшей), в панику не впадал, наоборот, помогал навести порядок.
Есть интересная история, воспоминания командующего дальней авиацией А. Голованова: в октябре 1941 года вермахт рвался к Москве, в Ставку позвонил корпусной комиссар Степанов, член Военного совета. Он сообщил, что находится в штабе Западного фронта, в Перхушкове, и сообщил, что командование обеспокоено тяжелой ситуацией, надо, мол, перенести штаб фронта за Москву. Тогда Сталин спросил: «Товарищ Степанов, спросите в штабе, лопаты у них есть?» … Степанов: «Сейчас … Лопаты есть , товарищ Сталин». Сталин: « Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а я остаюсь в Москве. До свидания». Все это было сказано без гнева, спокойным тоном.
Не уехал вождь из Москвы и во время паники 16 октября. 19 октября постановлением ГКО было введено осадное положение, оно «отрезвило» столицу. Смешно читать, слушать утверждения о панике, «прострации», страхе, видимо, эти люди путают себя и военно-политическое руководство СССР в то время. Напомню, эти люди прошли горнило страшнейшей Гражданской войны, когда белые армии и интервенты контролировали большую часть страны, у красных в руках оставался сравнительно небольшой регион страны – с Москвой и Петроградом, и то на Петроград дважды вели наступление. Многие прошли сложнейшую «школу» подпольной борьбы. Они победили в этой «кровавой бане», а тут «впали в прострацию»?!
Сравните поведение польского руководства, или французского, польское военно-политическое руководство бросило страну, армию и бежало из Польши. Французское правительство прекратило борьбу, сдало Париж без боя.
Источники:
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 2 т. М., 2002.
Мединский В. Война. Мифы СССР. 1939-1945. М., 2011.
Пыхалов И. Великая Оболганная война. М., 2005.