Перед ударом

Уникальные документы собраны на портале под названием «Сталинградский перелом. Битва, изменившая ход Великой войны».

Среди представленных документов — несколько ультиматумов, выдвигавшихся советским командованием в адрес командующего 6-й немецкой армией Фридриха Паулюса, рапорты парламентеров, протоколы первых бесед с пленным гитлеровским фельдмаршалом, а также другие бумаги, позволяющие получить более полную картину происшедшего.

К концу оборонительного периода Сталинградской битвы 62-я советская армия удерживала район севернее Тракторного завода, плацдарм «Остров Людникова» восточнее завода «Баррикады», часть завода Красный Октябрь и северо-восточные кварталы центра города, 64-я армия удерживала всю южную часть города до высоты «Лысая гора» и обороняла подступы к городу с юга и юго-запада. Общее наступление немецких войск было остановлено. 10 ноября 1942 года они перешли к обороне на всём южном крыле советско-германского фронта, за исключением участков в районах Сталинграда, Нальчика и Туапсе.

Гитлеровцы надеялись сохранить текущие позиции до весны 1943 года, полагая, что Красная Армия не готова к ведению наступательных действий.

Без шансов на спасение

Однако 19 ноября 1942 года войска Юго-Западного и Донского фронтов нанесли мощный удар по позициям немцев и их союзников. Войска 5-й танковой армии прорвали оборону 3-й румынской армии, и попытки немецкого командования остановить прорыв успехом не увенчались. 20 ноября в наступление перешла ударная группировка Сталинградского фронта. Утром 23 ноября передовые части 26-го танкового корпуса овладели Калачом. 23 ноября войска 4-го танкового корпуса Юго-Западного фронта и 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта встретились в районе хутора Советский, замкнув кольцо окружения сталинградской группировки противника в междуречье Волги и Дона. В окружение попала гитлеровская группировка общей численностью более 330 тысяч человек.

В декабре 1942 года гитлеровские войска провели операцию «Винтергевиттер», направленную на деблокирование группировки Паулюса. Однако группа армий «Дон» генерал-фельдмаршала Манштейна была остановлена ударом 2-й гвардейской армии Родиона Малиновского. 24 декабря 1942 года Манштейн начал отступление, что предрешило участь 6-й армии Паулюса.

«Военное счастье изменчиво»

Призывы к Паулюсу сложить оружие и прекратить дальнейшее кровопролитие прозвучали еще в декабре 1942 года.

«Господин генерал, — обращался к Паулюсу командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник Еременко. — Военное счастье изменчиво. В силу ряда причин, которых я не буду здесь касаться, предводительствуемые Вами войска проиграли битву за Сталинград, оказались в окружении и обречены на поражение…»

Еременко предлагал Паулюсу сложить оружие, гарантируя сохранение жизни всем солдатам и офицерам, а также личных вещей, наград, знаков различия, а высшему командному составу — и холодного оружия.

Ответом была директива Паулюса своим войскам: «Всеми имеющимися средствами, вплоть до расстрелов, добиться прекращения каких бы то ни было разговоров о капитуляции среди солдат и офицеров… Войска должны быть брошены в бой все до последнего солдата».

8 января 1943 года была сделана новая попытка вразумить немцев. На сей раз предложение о капитуляции было подписано представителем Ставки Верховного Главного Командования Николаем Вороновым и командующим войсками Донского фронта Константином Рокоссовским.

Первая попытка передать ультиматум закончилась тем, что парламентеры попали под минометный обстрел. Тем не менее на следующий день попытку повторили.

«Не пройдет и месяца, как меня или вас убьют»

Портал Минобороны РФ публикует рапорт члена парламентерской группы старшего инструктора 7-го отдела политуправления Донского фронта капитана Николая Дятленко.

Парламентеров приняли на переднем крае и отправили сообщение в штаб Паулюса, чтобы решить вопрос о дальнейших действиях. В ожидании ответа советские и немецкие офицеры беседовали... о праздниках.

«Офицеров интересовали вопросы, праздновали ли мы рождество, — пишет капитан Дятленко. — По новому или по старому календарю, сколько дней праздновали — три дня, как немцы, или нет и выпили ли при этом. Мы ответили: часть людей праздновали, другие — нет, по желанию… без вина у нас праздника не бывает».

Затем зашел разговор об оружии, и выяснилось, что немецкий собеседник предпочитает советское: «У лейтенанта оказался советский пистолет “ТТ” выпуска 1942 г.»

Через два часа пришел ответ: принимать ультиматум Паулюс отказывается, а парламентерам приказано обеспечить безопасное возвращение на советскую сторону.

Прощаясь с 24-летним немецким офицером, капитан Дятленко сказал: «Я выразил надежду на возможную встречу после войны, когда будет мир и нормальные взаимоотношения между нашими народами, но он грустно ответил: “Вряд ли. Не пройдет и месяца, как меня или вас убьют”.

Впоследствии Дятленко принимал участие в первом допросе Фридриха Паулюса. Парламентер пережил войну и умер в 1996 году в возрасте 82 лет.

Сдача

Отказ Паулюса сдаться заставил советское командование начать операцию «Кольцо» по разгрому группировки противника. К 26 января немецкие войска были рассечены надвое. Спустя три дня южная группировка, где располагался штаб Паулюса, была рассечена еще на две изолированные части.

На следующий день Паулюс получил радиограмму о присвоении ему звания фельдмаршала, что означало фактически призыв к самоубийству — до той поры ни один немецкий военачальник в подобном ранге в плен не попадал. Однако командующий 6-й армией поступил по-своему, и на сей раз сам обратился к советскому командованию с заявлением о готовности сдаться.

31 января Фридрих Паулюс сдался вместе со своим штабом, после чего южная группировка немцев прекратила свое существование. А вот отдать приказ о сдаче северной группировке он отказался, ссылаясь на то, что фактически уже не осуществляет командование.

Сдача Паулюса и первый его допрос в литературе описаны достаточно подробно, а вот о его первых днях в плену известно значительно меньше.

«В России вообще неплохо готовят»

Министерство обороны РФ публикует записи из дневника оперуполномоченного Контрразведывательного отдела Особого отдела НКВД Донского фронта старшего лейтенанта госбезопасности Евгения Тарабрина. С 31 января по 5 февраля 1943 года он выполнял особое задание — скрывая знание иностранных языков, контрразведчик находился рядом с пленными, фиксируя их поведение, привычки и беседы.

Вместе с Паулюсом находились начальник штаба 6-й немецкой армии Артур Шмидт и адъютант командующего полковник Вильгельм Адам. «“Будет ли ужин?” — была первая услышанная мной фраза на немецком языке, когда я вошел в дом, в котором размещались пленные», — пишет Тарабрин. —Ужин состоялся, и был оценен пленными высоко: “А ужин был вовсе неплох”, — отметил Паулюс. “В России вообще неплохо готовят”, — отметил Шмидт».

«Вы обратили внимание, какая была изумительная водка?»

Вскоре Паулюса вызвали на очередной допрос к советскому командованию. Тарабрин отметил короткий диалог немцев после возвращения командующего:

«Ну, как маршал?» — спросил Шмидт.

«Маршал как маршал», — ответил Паулюс.

Фельдмаршала куда больше потряс другой человек. Советский контрразведчик отметил такое высказывание Паулюса: «А вы помните этого из НКВД с тремя отличиями, который сопровождал нас? Какие у него страшные глаза!» Адам немедленно отреагировал: «Страшно как все в НКВД».

На следующий день, 1 февраля, старший лейтенант Тарабрин отметил, что отношения между немцами достаточно сложные: «Шмидт долго смотрел в зеркало и категорически заявил: “Холодно, я оставлю бороду”… Находившийся в соседней комнате полковник Адам процедил сквозь зубы: “Очередная оригинальность”.

После завтрака Паулюс вспомнил об обеде у командующего 64-й армией, которым немцев потчевали после первого допроса: «Вы обратили внимание, какая была изумительная водка?»

Немцев заинтересовал выпуск советской газеты «Красная Армия», в которой они искали среди сообщений свои фамилии. Также Паулюс выразил сомнения относительно указанного в газете числа взятых в качестве трофеев немецких танков: «Цифра неверная, у нас было не более 150».

«Хорошее печенье, наверное, французское?»

Адам был в этот день настроен пессимистически, заметив: «Неизвестно, что лучше — не ошибка ли плен?» «Это мы еще посмотрим», — ответил Паулюс.

Затем немцы пустились в обсуждение своего поражения и того, что произойдет дальше. Фельдмаршал сказал: «Все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства противника».

«За обедом беспрерывно хвалили каждое подаваемое блюдо, — отмечает в записях советский контрразведчик. — Особенно усердствовал Адам, который ел больше всех».

Среди того, что подали на ужин, было и кофейное печенье.

Шмидт: «Хорошее печенье, наверное, французское?»

Адам: «Очень хорошее, по-моему, голландское». Одевают очки, внимательно рассматривают печенье. Адам, удивленно: «Смотрите, русское». Паулюс: «Прекратите хотя бы рассматривать. Некрасиво».

Наевшиеся немцы обратили внимание и на обслуживающий персонал. Шмидт: «Обратите внимание, каждый раз новые официантки». Адам: «И хорошенькие девушки».

«Хорошо, что не ощущается тюрьма, но все-таки это тюрьма»

2 февраля Шмидт отметил: «Заметили, какая здесь охрана? Много народу, но чувствуешь себя не как в тюрьме. А вот я помню, когда при штабе фельдмаршала Буша были пленные русские генералы, в комнате с ними никого не было, посты стояли на улице и входить к ним имел право только полковник».

Паулюс ответил: «А так лучше. Хорошо, что не ощущается тюрьма, но все-таки это тюрьма».

Старший лейтенант Тарабрин отметил, что настроение у всех троих было подавленным. Контрразведчик сходил в другой дом для пленных немецких генералов, и отметил, что там обстановка была совсем другой — пленные шутили, рассказывали анекдоты. Особенное веселье там вызвало сообщение, что в плену оказался Шмидт — его явно недолюбливали.

Вернувшись в дом Паулюса, советский офицер записал в дневнике: «Все трое лежали на кроватях. Адам учил русский язык, повторяя вслух записанные у него на бумажке русские слова».

Шмидт не смирился, а Адам стал генерал-майором в ГДР

Паулюса, Шмидта и Адама ждала различная судьба. Фельдмаршал стал одним из свидетелей обвинения на Нюрнбергском процессе, в 1953 году переехал в ГДР, где возглавил военно-исторический центр. Он проявлял полную лояльность к социалистическому строю и выступал против возрождения милитаризма в Западной Германии. Умер Паулюс в 1957 году от тяжелой болезни в возрасте 66 лет.

Артур Шмидт в своем нацистском прошлом не раскаялся, на сотрудничество с советскими властями не пошел и был освобожден в 1955 году после визита президента ФРГ Конрада Аденауэра в Москву. Шмидт до конца дней считал Паулюса предателем. Он умер в 1987 году в Западной Германии в возрасте 91 года.

Вильгельм Адам не зря начал учить русский язык в первые дни плена. Позднее он вступил в антифашистский Союз германских офицеров, в 1948 году вернулся в Германию, где начал работать в Министерстве народного образования Саксонии. В начале 1950-х Адам стал руководителем отдела инспекции управления учебных заведений Казарменной Народной Полиции — предтечи Национальной народной армии ГДР. В 1953 году Вильгельм Адам стал руководителем Высшего офицерского училища Национальной народной армии ГДР. 

Выйдя в отставку в 1958 году, Адам продолжал политическую карьеру, входя в президиум Национально-демократической партии Германии — одной из малых партий ГДР, где сохранялась многопартийная система. В 1977 году Адаму было присвоено звание генерал-майор ННА ГДР в отставке. Он умер в возрасте 85 лет, окруженный почетом и уважением. 

Андрей Сидорчик

https://aif.ru/society/history/uzhin_byl_vovse_nep...ya_paulyusa_v_pervye_dni_plena