При Петре I документ, дающий право на проезд за границу, стал называться на европейский манер «паспорт», то есть в дословном переводе – «проход через порт». Предшественниками паспортов у нас были проезжие грамоты, по сути выполнявшие те же функции – обеспечивать свободное передвижение их обладателям. 

 

За рубеж ездили тогда очень немногие: послы, купцы, путешественники, отправленная на учебу молодежь, лица, выезжающие с какими-то поручениями царя.

 

Согласно правилам, установленным еще Соборным уложением 1649 года, тому, кто планировал выехать за границу для торговли или по какому-то другому делу, следовало подать в Москве челобитную на имя царя в Посольском приказе: именно это ведомство занималось оформлением и выдачей проезжих грамот. В других городах этим занимались воеводы.

 

Бывало, что кто-то попадал за границу, не запросив проезжую грамоту. В случае возвращения такого человека проводилось расследование. Если оказывалось, что он уезжал «для измены или другого какого лихого дела», ему грозила смертная казнь. Если выяснялось, что человек съездил «для торгового промыслу», его наказывали кнутом, чтобы иным неповадно было.

 

Петр I, отправившийся в свое первое заграничное путешествие в 1697 году инкогнито, под именем частного лица, урядника Преображенского полка Петра Михайлова, тоже ехал с проезжей грамотой. Ее выдали на 22 человек, хотя пофамильно в ней записаны только Гаврило Кобылин и Петр Михайлов, которые с товарищами следовали в Европу «для науки воинских дел».

 

В составе Великого посольства был и дворянин Яков Иванович Лобанов-Ростовский, получивший проезжую грамоту на себя и сопровождавших его людей. В пути этот документ, выдававшийся «для безопасного проезда и житья», обладал охранным действием.

 

В нем – от имени царя – содержалось обращение к правителям государств и городов, гражданским и военным начальникам пропускать означенного дворянина «везде без задержания» с находящимися при нем людьми и вещами. Звучала также просьба благоприятно относиться к владельцу документа, оказывать ему необходимую помощь и поддержку, за что обещается «благоволение и милость Царского величества» для приезжающих подданных из этих стран в Россию.

 

Северная война ускорила процесс интеграции термина «паспорт» в российскую жизнь. И если иностранные купцы для выезда из России все еще получали, как и прежде, проезжие грамоты, то военным и отпущенным пленным шведам выдавали паспорта (кстати, последним они были нужны прежде всего для безопасного прохода по российской территории, чтобы наши военные имели основание их «пропускать без задержания»).