Просыпаюсь по утрам, только чтобы увидеть небо, зная, что может быть, в эту самую минуту на это самое грязно-серое нечто, по недоразумению называющееся небом, смотрят ее глаза. Ее глаза тоже серые, но не как небо, а как прозрачное, легкое, но совсем не безысходное одиночество. Спокойные уютные глаза.
С утра я ничего ей не говорю.. Она далеко, очень далеко от меня, но я молчу не поэтому. Утро - время молчать и чувствовать запахи.
Белое мое безмолвие, мне становится светло только от одной мысли, что где-то есть это великое чудо, эта хрупкая мечта. И я молчу. И улыбаюсь. Счастливо, наверное, улыбаюсь. В такие минуты мне все равно, какова моя улыбка. В такие минуты я - невидимка для всех.
О, конечно, дальше все, как у всех. Дальше - суматоха, люди, много людей, дальше - душно от голосов и запахов человеческих и не очень, дальше - звенит в голове от вопросов, реплик, гудков и голосов дикторов. Дальше - то, что называется жизнь.
И я не буду с этим спорить.
Жизнь, так жизнь.
Когда совсем плохо, пишу ей письма. Складываю слова во фразы, а фразы пристраиваю друг дружке в затылок, чтобы стройно, чтобы читать можно было. А так, ни о чем, собственно пишу. И отправляю по аське.
Я не знаю, получает ли она мои... хм... письма, да мне и не слишком это важно.
Просто становится тепло, когда думаю, что все-таки произошло чудо, все-таки состоялось пришествие, все-таки была цель у эволюции, та самая, главная цель - этот мир принял в себя ее.
Теперь надо бы сказать, что не ищу ее, потому что боюсь, что мои мелкие человеческие страсти разрушат ее, как призрачные птичьи следы на мокром песке, а так же, что засыпаю и просыпаюсь под звук ее имени, но я не знаю ее имени, поэтому засыпать и просыпаться приходится просто вспоминая о ней. О ней, вместо ангела-хранителя (или она и есть тот самый ангел?). Надо бы сказать еще тысячу и одну банальность, но я не буду.
Не хочу разбрасываться камнями слов, пробивая ими бреши в окружающем мире.
Я не хочу погрести ее под этими камнями.
Я просто сижу, глядя на почти сбросившую листья липу и кусок безнадежно печального осеннего неба за моим окном, как делаю это уже много лет, и согреваю в ладонях ее - мою теплую, золотистую мечту, моего ангела.