Мичуринский проспет, 6
20 минут на проходной, с целью попасть внутрь. Пропуска на меня не оказалось, хоть заявка подавалась дважды. Пара звонков зав. отледелением и фин. отделу и вот я уже такой крутой вышагиваю в сторону корпуса.

Холл. Хрусталь под потолком, большие окна во всю стену, ковровые дорожки, мягкие кресла и диваны, мраморные стены и добротные деревянные двери - шедевр эпохи.

По корридору идет мужчина, лет 30-ти с виду, небрит, волосат, если не помолодевший, то отдохнувший. Былую причастность к стационарным больным его выдают рюкзак и большой пакет, из которого радостно выглядывают палатные шмотки.

Объятия, братские поцелуи и остальные сантименты. Слова благодарности, вопросы-ответы, хотя виделись только вчера.

С формальностями покончено, вещи погружены в только-только вымытую машину и вот уже 333-сильный агрегат несет нас в родные края..
На заднем сидении мирно позвякивают-побрякивают баночки-скляночки, таблеточки-пилюлички и прочая снедь.