Она пересаживала цветы и слезы катились из ее глаз. В доме разрывался стационарный телефон, в кармане передника звонила мобилка, кто-то пытался звонить в переговорное устройство на воротах, но она ни на что не реагировала. Настроение было ужасное, хотя этому ничего особо не предшествовало. Ну, если не считать встречи с ее недавней подругой. Состояние было такое, словно ее “выпили”. Ей хотелось вымыть себя изнутри и постирать все, что было на ней надето во время визита Арины.

– Таня, ты дома, я знаю, – кричала стоящая за забором молодая женщина, – открывай немедленно, или я сейчас буду лезть через эту стену.
Татьяна как будто очнулась, услышав голос своей подруги.
– Лен, сейчас, – поднялась и направилась к воротам Таня.
– Господи, что случилось, почему ты не отвечаешь на звонки, почему не реагируешь, – затараторили Елена.
– Ленка, я так рада, что это ты, не представляешь, – начала говорить Таня, – со мной произошло... я с таким давно не сталкивалась... Это просто гипноз какой-то. Ты помнишь Арину? – Таня повернулась к Елене, – она приходила на прошлой неделе, так вот, эта... ну, в общем, снабженка, позвонила и попросила встретиться. Я, как завороженная, пошла, сама не знаю, зачем. Мне так нехорошо было после этой встречи, а сейчас как будто отхожу, все вспоминаю и.... – Таня присела на лавочку возле входа в дом и расплакалась.
– Танюха, что случилось? Успокойся, – беспокоилась ее подруга, – чего тебя понесло к этой черноротой?
– А откуда ты знаешь, что она черноротая? Вот почему вы все знаете, и мне ни слова не говорите! – рыдала и уже не могла остановиться Таня.
– Танюш, ну успокойся, пожалуйста. Хочешь, я позвоню Петру, он приедет сразу, – не без испуга спрашивала Лена.
– Не вздумай. Ему точно звонить не нужно, я не хочу с ним разговаривать. Если бы не его ....ай, ладно, – недоговорив, Таня встала и пошла в дом, – идем чаю выпьем.
– Может по винчику? – улыбнулась Лена, – давай, я сгоняю.
– Можем и по винчику, только гонять не нужно, у меня все есть. Вчера привезли, – она показала рукой на фотографию молодого мужчины, стоящую на камине, – посещали вчера, вот и привезли. И не только вино, там, открой тумбочку, доставай все, а я быстро в душ.

Пока Таня приводила себя в порядок, Лена нарезала фрукты, откупорила бутылочку фруктового вина, привезенную Петром из Турции, выложила сладости и села в ожидании подруги.

– Ленка, ух, как ты все вкусненько разложила, – сказала, заходя на кухню, Таня, – прямо захотелось напиться.
– Ну, предположим, напиться тебе захотелось не из-за моего умения накрывать стол, а из-за твоего настроения, – улыбнулась Лена, – рассказывай теперь уже, что там случилось.
– Сначала глоток вина, потом все остальное! – сказала Таня, беря в руки бокал с гранатовым вином, – а ведь угодил, подлец, – сделав глоток и посмотрев на подругу, улыбнулась Елена.
– Рассказывай. Только все по порядку, я со вчерашнего дня не могу до тебя дозвониться, а ты, оказывается, Петра принимала, – Лена пристально посмотрела на успокаивающуюся Таню.
– Не заставляй меня выражать свои мысли нецензурной бранью. Он приехал отдать то, что привез из поездки для меня, то есть гостинцы, – она засмеялась, – конечно, расчитывал остаться, но, ты же знаешь, они с Кэри терпеть не могут друг друга. Как только Пётр зашел в дом, я даже не могу тебе объяснить, – продолжала Таня, – моя собака его чует особым чутьем, она внеслась на веранду и начала лаять. Мне пришлось ее привязывать, а Кирюша этого не любит, поэтому я решила попрощаться с Петром. Собака для меня важнее, – она замялась и добавила, – ну, в этом конкретном случае.

Кэри лежала рядом с Таней, положив голову на лапы, и создавалось впечатление, что она понимает, о чем говорит хозяйка.

– Моя девочка, Кирюха, моя маленькая, умничка, – гладила Таня свою любимицу, – люблю тебя безумно.

Кэри закрывала глаза в блаженстве и только слегка повиливала хвостом. Видно было, что она тоже очень любит свою хозяйку.

Маленького щеночка два года назад Тане подарил друг ее отца. Австралийская овчарка была редкостью в их краях. Таня только глянула в глаза трехцветному комочку – и тут же в нее влюбилась, так и стали жить они в обожании друг друга.