Все мужчины полигамны,
полиморфны, полимерны.
Женщины, те полинравны,
поливерны, полистервны.
И — шныряют по планете —
злые дети, те и эти,
на второй и третьей трети
жизни — в медленном отцвете.
|
* * *
Всё, что может приключиться,
получиться и случиться,
пролетит, промчит, промчится —
толи мимо, толи сквось;
и запишется вся память,
со словами и с делами,
с()нами, днями чудесами…
на кристалл с названьем «гвоздь».
Вот Река. В Реке — водица.
И кому легко сидится
на пустынных ли, зелёных
ли, бетонных ли брегах,
сквозь полёт песка и стрелок,
волн и Облак серо-белых,
тем — в награду, в утешенье
ли — предъЯвят труп врага.
Кто вертелся и крутился,
вился, рвался и стремился,
гнался, злился, дрался, бился,
ненавидел берега,
тем покажут фотофиниш:
«Победил! Добился! — Видишь? —
Наслаждайся!». — Туш сыграют. —
И… — Неси тебя, Река…
А Реке, как ни банально,
глубоко диагонально,
чьим врагом был тот, чей остов
её волны понесут,
и чьим другом был, кто домик
возле берега построил… —
В этих водах каждый — остров;
вместе все — над каждым суд.
| |