Они не имеют лиц и скрывают свои имена,
и смыслы их слов затаились в ловушках подтекстов;
в глаза тебе пристально смотрит глухая стена,
что делит привычность тебя и их неизвестность…
Ты можешь сказать очень многое Им не спеша,
они, словно древний дворец, от речей не устанут,
но через внимание их в эту землю душа
твоя утекает по капле, по слову, по тайне…
Когда-нибудь ты, всё равно, соберёшься уйти,
порвать эту связь, этот сон, эту вязь под ногами,
Они тебе скажут по-дружески: «Ты уж прости,
но куда ни иди, а навеки останешься с нами»;
и ты, как в расплату, оставив им частью себя,
оставшись нецелым, иное возьмёшь направленье
и двинешься в путь, пусть мечтая, но нет… не любя…
Любые пути по местам, что не знают движенья,
тебя проведут, и ты встретишь таких, как Они,
ты дашь имена им такие, какие захочешь;
ты будешь любым, а они с тобой говорить,
и даже молчать будут рады в достойном покое,
но всё — до поры... Вот и снова закончен фрактал,
до точки последней подвластен всеобщим законам;
и... новый виток. — Ты и эту главу дописал…
И снова — «Прощайте» — и этим уютным знакомым.
И снова, разбившись на части, ты двинешься прочь,
пока всё не отдано встречным и новым потерям…
Совсем опустев, с пустотою, быть может, дойдёшь
до света, до точки, ну или, хотя бы, до двери…
А можно, как древние люди, нести всё с собой,
лишь то отдавать, что готово вернуться обратно. —
Тебя и не будут держать. Как последний герой,
ты будешь свободен, но сделать не сможешь ни шага.

|
|