Пространство встреч. Движение штука относительная. Скорость, расстояние, время — определяются друг через друга, по кругу.

Точка отсчёта. Где она? — А вот. Ходит, смотрит, сама же себе и отсчитывает. Если ты всё время остаёшься в этой точке, то есть носишь её с собой и не движешься никуда, то все движущиеся, когда-либо на тебя наткнувшиеся, обязательно отдалятся. Это для всех одинаково. Если ты — точка отсчёта, то после столкновения с тобой все объекты отдаляются. Это казус геометрический, а не гуманитарный. А если ты — субъект, то объекты до столкновения с тобой не являются реальными. А уж если и то и другое одновременно...

Фактор времени как последовательность событий.

Молекулы газа. Летят навстречу. Ударяются друг о друга. После чего только удаляются. Причём те, что сближаются, это случайные молекулы, не связанные никакими событиями. А те, что отдаляются после столкновения, уже навсегда связаны друг с другом событием столкновения и перераспределённой при этом энергией.
Одни и те же молекулы, казалось бы. А какие разные до и после.

Если две данные молекулы газа именно сближаются фактически, то есть пересекаются траекториями, а не перекрещиваются концептуально, то они столкнутся, только если одна из них раньше не столкнётся с третьей.
Параллельные векторы движения неопределимы изнутри и, главное, не предполагают никакого события вообще. Да и длится всё это недолго, поскольку все молекулы газа сталкиваются с другими молекулами газа. Короче, вероятность столкновения именно двух этих стремится к нулю. Тем не менее, столкновения случаются.

Траектории, в абсолютном большинстве, непосредственно не пересекаются. Но перекрещиваются. Молекулы сближаются, проходят точку кратчайшего расстояния, в которой их возможный общий путь друг к другу перпендикулярен собственному пути каждой из них в отдельности, и после которой сближение (не предполагающее события) сменяется удалением. Но это — уже не событие, а конструкт, он тоже не предполагает события (столкновения). Такое сближение можно признать концептуальным. Именно такие случаи и образуют большинство. Подавляющее.
А чтобы быть навеки связанными событием, надо всё-таки столкнуться сперва. А не пролететь мимо.

Поскольку молекулы газов не даны нам в ощущение поштучно, у нас есть лишь два средства познания этой субстанции: кольт и доброе слово метафора и статистика.

Людики, при известном приближении, очень большие и неуклюжие по сравнению с молекулами. Это, скорее, камни. Зато они, в отличие от молекул, разные, и траектории у них невпример хитровы...чурные.

Кстати, о Сизифе.

Для меня этап встречи, всякого там знакомства, начального узнавания (здесь цели и/или перспективы неважны) это не то, чтобы сразу обязательно неприятный этап, но заведомо трудный, абразивный. И к тому же, скажем так, некороткий.

На этом этапе — катишь камень на гору.

Камень, как известно, бывает разный. Очень тяжёлый и не очень тяжёлый, плавной округлой формы и корявый, угловатый. Первый — как мы знаем из школьной программы, глыбовый, второй — складчатый, вулканический. Глыбовый, как правило, тяжелее, зато он более аккуратный в своей округлости, он удобнее для качения. Так ведь и говорят: «Человечище, глыба!», такому, при его-то наполнении, и острые края ни к чему, тем более, они давно обшлифовались об окружающую ноо...лито...сферу. То ли дело складчатый, вулканический, он легче и эффектнее в выигрышном ракурсе, с одной стороны, зато с другой, название говорит само за себя, об него только обдерёшься. Недостаток массы и свою пористость он компенсирует повреждениями, которые наносит тем, кто вступает с ним в контакт.

Кроме относительных измерений типа соотношения массы и размера, есть абсолютные, точнее, они никуда не деваются, даже в присутствии относительных.

Камни бывают — огромные, которые можно принять за плиты и горы, но такие мы не катим, мы, скорее, на них опираемся и по ним ориентируемся. А бывают — булыжники, они сами — мелкие, их и катить-то не надо, такой — хоть бери и неси куда хочешь, не особо напрягаясь, это не трудно, можно даже нагрузить их целую ораву в рюкзак, но — смысл?.. Каждый из них в отдельности — разве только запнуться, но они собираются в россыпи, а то и в целые валуны, и тогда...
Кому охота попасть под камнепад...

Мы, всё-таки, берёмся, в основном, за весогабаритные категории, близкие к своей.
Кто в своём уме, конечно...

Дальше — как получится, насколько хватит сил, терпения, умения, желания. Не все, конечно, камни катятся к вершине. На некоторые камни мы бросаем взгляд, к некоторым даже подходим, некоторые даже пихнём, толкнём, хоть из любопытства, хоть просто так. Но всё же, большинство камней — это просто камни. А берёмся мы всерьёз катить лишь те камни, которые нам нужны.

Не всё в камне видимо. Например, камень может оказаться метеоритом, пусть и состоящим из обычных веществ, но прилетевшим из совершенно другого мира. Или радиоактивным. Ты его ещё даже не катишь, ты пока всего лишь оказался рядом, возможно, случайно, а всё, что вас с ним связывает, это лишь фокус твоего внимания и его энергия; ты только подходишь к нему — а пронизывающие неуловимые лучи и невидимые мельчайшие частицы — уже летят сквозь тебя, оставляют следы, повреждения. Катить его — рано или поздно становится невозможно, непосильно, и в конце концов он укатывается сам по себе, куда-то в туман по своему, лишь ему ведомому пути, а ты —  как герой, остаёшься жить  с дырой в голове, с лучевой болезнью.

При этом делать раз и на всегда выбор, мол, такие-то камни я — катаю, а такие-то нет, бессмысленно, поскольку невидимые свойства — невидимы, а предсказуемость того, чем окажется вот этот конкретный камень, когда перекатишь его через вершину, и он обернётся-таки человеком, теряется в шумах погрешности.

Смысл качения камня в гору — в возможность, иллюзорная или нет, перекатить его через вершину — входной барьер — после чего он покатится, провалится вперёд, сам, на этом миссию Сизифа можно считать завершённой, а встречу — состоявшейся.

Опереть камень на склоне — неначто, поэтому нет возможности присесть отдохнуть, его всё время надо держать — непрерывным усилием. Бывает, камень докатывается до вершины и сваливается на другую сторону. — Всё, барьер пройден. Дальше — легко. По идее, конечно.

Некоторые, а сейчас кажется, что многие — стараются обтесать, обломать камень «под себя», чтобы им было удобнее. Я это неодобряю. Наоборот, стараюсь не повредить свой камень. Не люблю ломать. И когда ломают другие — тоже.

Бывает, камень — срывается, тюк по башке, и скатывается назад, вниз, откуда его катили. Бывает особенно обидно, когда кажется, что вот-вот, уже на вершине, вот щяс-щяс, уже самый пик, ещё немного — и перевалишь, ещё вот-вот совсем чуть-чуть..., но в последний, как только что казалось, момент камень вдруг не переваливается через вершину, а дайбог не прокатившись по тебе лично, срывается назад, вниз... А силы уже истрачены.

Теоретически, в этом деле помогает какой-то общий контекст: вот ты, вот он, этот камень, почему-то вы с ним встретились, именно на этом склоне, именно на этой тропе, может быть, даже двигались чуть ли не бок о бок... А может, у вас с ним общие интересы?.. Направления? Пути? Центры гравитации? Но практически — нихрена это не помогает.

А про пресловутую дилемму, столь любимую любителями «поговорить за жизненную мудрость» и сказку про гордую жизнь в выжженной пустыне в чистом поле, без камней, Владимир Ильич давно сказал, если не всё, то достаточно. Как Аристотель.

Поэтому — да не покинет Сизифа надежда — «оба хуже».