Энтропия Nema_Alex.

Эпиграф: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте,
а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»
Как уже говорилось, по традиции: энтропия — вещь хорошая. Большая. Общая. Всеохватная.

В компьютерных играх-стратегиях реального времени, где условное положение игрока — на небесах, то есть сверху над местом действия, есть такая фишка: участки карты (или местности), на которые не ступала нога игрока (его персонажей, игровых агентов), для игрока закрыты непроглядным туманом, и что они собой представляют, неизвестно. Менее распространена другая фишка: открытые, разведанные, и даже освоенные, участки территории, если на них долго не происходит никакой активности со стороны игрока, затягиваются опять тем же туманом. И даже для того игрока, кто НАД миром, кто в небе, это — ТАК. Так энтропия выглядит визуально в проекции на всё-вообще. Освоение, узнавание, организация в любой форме чего угодно требует усилий, считай — энергии, даже поддержание любого состояния требует усилий, при отсутствии или недостаточности которых территория начинает, как сказано выше, возвращаться в первоначальное одичальное состояние, по известной максиме «в отсутствие порядка наступает хаос» и родственной ей «протестантской» «мудрости», вынесенной в эпиграф. Собственно, энтропия — это та штука, которая делает положение таким. Этакий универсальный канал утечки порядка в out, преобразующий казус в ребус, ляпсус в узус, сапиенс в люпус. И чем дальше в этот лес, тем враждебней расклад и устойчивей равновесие.

Энтропия как понятие в переводе на язык цифровых систем — это raw error rate, а в переводе на язык аналоговых сигналов — уровень характер искажений, шумов, наводок.
_________

Боюсь, что на вопрос, каким боком сие относится лично ко мне, можно рефлексировать-фантазировать неограниченно долго, всяческообразно, более того, сходные люди, возможно, дали бы сходные ответы, что способствовало бы превращению всего этого в живущий своей отдельной жизнью дискурс, тем бы дело и кончилось, но поскольку я подобного дискурса пока не наблюдаю, нет причин считать... эээ... ситуацию неуникальной. :) Шутка. На самом деле, просто сабж...

Лично я ничего не умею делать на автомате, ну разве что какие-то совсем простые вещи типа свет включить, дверь открыть, идти там куда-нибудь, или ложкой-вилкой того-этого... а уж с автоматизированной речемыслительной деятельностью, вообще, сложно, даже со стандартными ответами на стандартные вопросы возникают сложности, с детства. Например, стандартное «Как дела?» ставит в тупик. (Хотя бывают такие казусы: договорились мы с человеком, что я позвоню в конце лета. Проходит нужное количество месяцев — я звоню. С того конца беспровода мне сообщают, что человека нет, и разговор заканчивается, более того, напрочь стирается из моей памяти как выполненная задача; потом при встрече с тем самым человеком узнаю, что он удивлён, почему я не позвонил. Получилось, как в анекдоте: «настоящий программист на ночь ставит два стакана: полный — на случай, если захочет пить, и пустой — на случай, если не захочет». Тут свою шутку сыграло буквальное понимание, подменив собой понимание ясное, хотя сама ситуация подмены — редкая.) В общем, и общаться в стиле детекта и воспроизведения паттернов в ответ на ключевые слова я не могу, поскольку ничего не получается на автомате, всё, любая мелочь — идёт через центральный процессор. Непосредственного, и тем более, произвольного внимания при таком раскладе хватает на довольно ограниченное число объектов, отсюда рассеянность при взаимодействии с реальными обстоятельствами; вообще, мир имеет тенденцию распадаться на кучи очень мелких деталей, которые приходится постоянно наблюдать, собирать и обобщать, дабы иметь сколь-нибудь целостную картину мира и чем-то компенсировать неизбежно высокий тот самый raw error rate в системе.

Реальная же любая ситуация в отсутствие автоматизации выглядит примерно так, как если, например, есть у человека мешок со всякими разными гадами, там мышами-змеями-тараканами, и вот человеку надо что-то делать, например, на гитаре играть и одновременно собирать и спихивать обратно в мешок всю эту живность, которая разбегается во все стороны. Вообще, я очень легко теряюсь, тоже с детства, но щяс — больше, причём, если тогда это легко маскировалось/объяснялось (разными штуками), то теперь — крыть нечем.

К индивидуальным главным ценностям, всвязи с такими условиями, можно отнести целостность мира, непротиворечивость (в смысле integrity как подчинённости одним и тем же общим законам и/или правилам) картины мира или любого конкретного контекста в понимании, близком всякой там научной методологии. Картинка локальная держится целостной, пока в фокусе, выпала из фокуса — рассыпалась, собирай потом заново. Впрочем, на этот счёт я про себя говорю так: мне не надо помнить то, что я говорил, поскольку, если спросят ещё раз, подумаю ещё раз так же и скажу то же самое, если ничего не поменялось. Впрочем, то, что говорят другие, я воспринимаю серьёзно и на сказанное другими, я — не так, чтобы зло, но вполне зело памятный. При систематическом и развёрнутом общении с человеком образуется некая «матрица» из того, что обсуждено, обдумано, сказано, и в каком-то разговоре вполне можно делать отсылки на то, что тогда-то, в 199Х году, мол,ты сказал об этом то-то, а я то-то, вот тогда-то ты спросил то-то, сейчас я знаю ответ. В самом деле, мне на ум ответы приходят не тогда, когда спрошены, а тогда, когда приходят, посему быстро реагировать, в общем случае, не умею, ибо отвечаемое должно иметь какой-то смысл. Быстро и в реальном времени бывает, если смысл находится сразу, или имеет место импровизационный фактор, но тогда это уже вопрос качества диалога и/или ритма, спонтанный диалог — это, как раз, такое состояние, конечно, если он дружелюбный или хотя бы уважительный. Не люблю контролировать или быть контролируемым. Общение в непрозрачной среде, посредством недомолвок, умолчаний, подразумеваний, намёков и «даваний понять», также, социальных поз(иций) и прочего такого не приемлю, сам не делаю намёков, ничего не «даю понять», и не признаю не понимаю у других вернее, если на тебя едет трактор это, конечно, невозможно не признавать как факт, но расцениваю как враждебное, действие или жульничество, в любом случае, действие отчуждающее. В общем, не понимаю и не признаю-то — никаких, но негативные намёки — воспринимаю, потому что положительный намёк, всё равно, предполагает простройку картины догадки, а негативный — не думается, а просто ощущается, в первую очередь, как враждебность, да и жульничество, когда оно detected, тоже именно чувствуется; а ощущения — неподвластны убеждениям. Ценю, соответственно, обратное: честность и открытость, не в смысле «душа нараспашку» (честно говоря, настолько изношенные слова, и тем более, их сочетание, заезженное — хуже лысой покрышки, вот пишу — и сам спотыкаюсь), а в смысле ясности и информационной прозрачности и отсутствие социальных игр, манипуляции, мутной атмосферы недоговорок и двойных стандартов, элитизма и проч, и символическое равенство сторон, если говорить об общении людей. Нет, с одной стороны, оно, конечно, «логика — наше всё», и попытка просчитать то, что скрыто за фасадом, это дефолтная установка, но строить взаимодействие на угадывании чужих ожиданий и т.п.... в каком не помню фильме герою предлагалось ответить на вопрос про «подняться к дэушке на чашечку кофе со всеми вытекающими из этого последствиями», и он отвечал, мол «а я не знаю, какие-такие последствия могут вытекать из чашечки кофе». Хороший пример. Вот и я не знаю. И знать не хочу :) (По Жванецкому: важна не чистота целей, а чистота средств, правда, он говорил это в противоположном смысле, ну а я тут приведу — в прямом.) Категорически не приемлю (стиля) общения, построенного на недомолвках, умолчаниях, угадывании неозвученных запросов и ожиданий и условий. Для меня это не просто ядовитая среда, это и есть сам яд. Короче, опять сплошной сабж.

Характер аа...аа...акцидентального :D распада мира на части можно проиллюстрировать таким примером. Я научился играть в шахматы перед самой школой. В средних классах школы мы с одноклассниками после уроков шли в трудовые мастерские и играли в шахматы, не для «уровня», а так... в рамках времяпрепровождения, ну вот как кто-то в дурака, а мы — в шахматы. Я, по меркам нашей группы, играл как бы «неплохо», то есть в принципе несколько выше среднего (даже частенько играл против двоих) но при этом ненадёжно; например, идёт игра, всё замечательно, но в какой-то момент происходит некий сбой сознания, делается глупый ход, причём, даже не глупый, а идиотский, бессмысленный, способный провалить даже заведомо выигрышную до того партию, меняющий всё, и дальше уже невозможно продолжать, как раньше, это, считай, заново подходить к столу и заново разбираться в ситуации, то есть фактически, заново её сстроить и дальше играть совсем по-другому. Шахматы — пример, но это может быть во всём, но в какой-то момент целая картина как общность объектов непредскажиданно рассыпается на части аки цельная картинка вдруг рассыпается на квадратики в этом вашем хреновом DVD плеере, после чего всю картину надо собирать заново, посредством нового полноцелого кадра, и хорошо, если одного, или, возвращаясь к аналогии с компьютерными стратегиями, добытые с некой территории бонусы потеряны, а сама территория — снова терраинкогнита; осваивать — только заново. Со стороны это выглядит, как будто человек с чего-то вдруг застеснялся или растерялся, оттого и в среде реальных знакомых у меня была не сказать репутация, но всё же, образ рассеянного, который легко теряется.

Был как-то в чате случай: я человеку говорю: «Да у нас на улице Бассеинной ещё не то бывает», — а с платформы говорят а он мне в ответ: «Это город Ленинград!» «О, ты тоже из Питера?!». Было очень смешно. Вспомнилось вот.

Такой расклад обуславливает относительно высокий уровень ожидания случайных потерь (относительно тех, у кого такой проблемы нет), поэтому та жизнь, что протекает в голове, из собирательства вволю превращается в собирательство впрок, а мировоззрение — это такой строющийся дом, в который стаскивается всё.

Если вернуться к аналогии со стратегическими играми, то они представляют собой противостояние с некой силой, противником. При этом твои ресурсы исчерпаемы, а вот ресурсы противника — неизвестны, значит, условно бесконечны, в такой ситуации, фактически, речь идёт уже о противостоянии, в котором ты, так или иначе, отступаешь. Отступление имеет стратегический характер. Исчерпаемость. Ты исчерпаем, другая сторона — нет. Вот эта исчерпаемость — это такое фаталистическое ощущение, когда кажется, что (не) сделаешь вот это или (не) обдумаешь то — и всё кончится, дальше ничего не будет; всегда, сколько себя помню, присутствовало фоном иррациональное ощущение, что существует некая грань, что она где-то недалеко, если не сказать рядом, за которой больше ничего не будет, то есть ничего интересного не будет, никаких интересных или приятных событий, открытий, мыслей, ничего, то есть стоит пересечь её — и дальше будет только такое пустое монотонное «дожитие», ожидание конца. Эта грань всё время где-то рядом, она дышит в спину, постоянно норовит оказаться поближе. Какими-то действиями, усилиями этот рубеж можно отодвигать, но само течение Реки все время делает его ближе, как сказано в самом начале, нужно «бежать», хотя бы чтобы удержаться на месте. И хотя на самом деле, это противоречит действительности и самой логике реальности, но вот само это ощущение, иррациональная фаталистическая тревога, присутствовало всегда, сколько себя помню.

Для меня с детства нормальной (в смысле естественной) организацией вещей была наполненная спонтанность, то есть, когда есть «фронт работ» и свобода формы организации, то всё решается как-то более-менее легко, допустим, в начальной школе хватало времени и уроки поделать, и попаять, и музыку послушать, и лисапет прогулять, и пропылесосить/в магазин сходить, это как бы и не напрягаясь, но я всегда слышал «надзирательские» придирки-окрики-упрёки в том, что «ты делаешь только то, что хочешь», ну и огребался от попыток «воспитания» (воспитанием я тогда считал специальную деятельность сильных взрослых по осложнению жизни, тех, кто от них зависит, то есть типа для подчинения и «закалки» посредством бессмысленных требований, обвинений, манипуляций, давления, унижения и т.п.), я поэтому даже не мог, к примеру, и в кружки ходить, поскольку там есть начальники-надзиратели, поставленное с вышеозначенными целями, (также, чуть позже — надух не переносил дворовые подростковые компании, особенно, разновозрастные, где вроде и нет надзирателей, но устанавливаются просто звериные правила, если под «присмотром» просто неприятно, то в таком вот «коллективе» — уже не неприятно, а небезопасно, а зачастую и просто гадко; отношение к разного рода детским лагерям из этого понятно).

Возвращаясь к надзирательскому воспитанию: Лично меня пытались заставлять именно сначала делать уроки, а всё остальное — потом, причём, уроки — это «дело серьёзное», а не «развлечение», поэтому — шоб никакой музыки, радиодеталей и, вообще, не отвлекаться, «пока не сделаешь уроки», то есть, как у маклаевских папуасов «лекарство должно быть горьким» (иначе это не лекарство). В моём случае такая организация не работает в принципе, и понятное дело, времени после этого родительского бзика не стало хватать, вообще, ни на что, единственным спасением было слинять из дома до того, как они придут с работы. Да, и выходные дни я с детства не любил ва-а-пче, потому что все дома. :)

Так вот, все эти виноватилки и мне на мозги, как ни крути, капали, и я и сам себя в подростковом возрасте типа воспитывать-дисциплинировать пытался, например, пытался не делать что-то условно «несерьёзное» или «приятное» или «желаемое» до того, как сделать что-то «серьёзное» «важное», что означает «не для себя», такая «воспитательная доктрина» исходит из предположения, что, мол, возможность делать что-то желаемое «длясебяшное» только после того, как сделаешь нежелаемое, но, по сведениям из авторитетного источника, нужное, должна работать как стимул, «волшебный пендель», побуждающих делать это самое «нужное» и «серьёзное», и «недлясебяшное». Результат в средне и долгосрочной перспективе можно признать плачевным, и даже не в смысле, что «всё равно, не работает», иногда-таки, и правда, сработает, а в смысле последствий: сама вот эта совершенно иррациональная зависимость всего «хорошего» от некоего разрешающего условия прописалось в голове, и тепреь эту гадость оттуда ничем не выбить, а эта пакость каждый раз разрывает сигнальную цепь «мотивация-деятельность», становится барьером между мотивацией и действием, таким образом, дегенеративно воздействует на эмоционально-волевую сферу и структуру мотиваций личности и, ничего не даёт вообще, абсолютно, ну кроме самосабатажа «А вот бы такую штуку сделать.. но ведь в африке дети голодают, какие тебе штуки, шо, всё хихоньки-хахоньки, да?», каждый раз это преодолевать — только отдельным усилием case by case, да ещё и не прозевав момент. Как-то попалась формулировка по сходному вопросу: «Человек откладывает самое ценное, нужное/важное и интересное, думая: «Вот сейчас ещё немного помаюсь ерундой, а уж потом...", но так, ничего и не сделав, умирает с мечтой». На самом деле, это — война, постоянная, позиционная, с переменным успехом.
_________

Энтропия — это и целина, которую облагораживает человек, пытаясь обустроиться на новом месте, и скала, которую  бурит  рубит, желая что-то построить, и ветер и волны, которые всегда против и уже одним своим видом пытаются внушить главную мысль Власти: «Дома надо сидеть, поэл, тэ!», особенно, когда им бросают вызов. Это и та естественность, которая отвоёвывает мир назад, когда усилия по удержанию порядка и ясности перестают быть достаточными или адекватными. Также, энтропия — это тот самый туман одичания, накрывающий мир при недостаточности или неадекватности усилий на поддержание ясного разума... А с самим разумом, неспособным, неважно, в силу каких причин, поддерживать себя в ясном состоянии и твёрдой памяти, происходит то самое угасание.

Энтропия — это и космическая пыль, что покрывая всё, делает всё одинаковым, и волна, что, размыв рисунки на песке, взялась за причал, и тот протеин, который блокирует нейронные связи, превращая личность в колонию микроорганизмов, при болезни Альцгеймера.

Энтропия — это написанное самым мелким шрифтом и накрытое шапкой-невидимкой условие, в силу которого нужно бежать, чтобы хотя бы оставаться на месте.

Жизнь субъекта — главным образом, игра субъектом против энтропии.

В честной игре против энтропии — тебе всегда шах.

В азартной игре против энтропии у тебя может быть столько тузов, сколько предусмотрено правилами, а у неё — сколько угодно.

Отказ от игры, даже «буддийский», равносилен проигрышу, даже если и растянутому во времени.

То, что принято называть «интересом к жизни» — это мера того, насколько человеку нравится геймплей.