В колонках играет - Сплин - Романс
Настроение сейчас - в углу кто-то прячется

только вот так. двигайся не заметно. едь на заторможенных элеваторах. консерваторах. эксаваторах. света не было. ничего не было. едовые подтеки в холодильнике. сигарета в зубах в полусумерчном балконе. рядом в подъезде на балконе несколькими этажами ниже дядя потребляет пресу. я потребляю дым. я ем. я пью. телевизор. тупиковая реальность. камера из которой не прорваться дальше собственного носа. дневник заростает паутиной. читают мало. пару человек отписалось. а что я. да что я. я не виновать. неприятно терять аудиторию. нецелевую. ведь я же никуда слова не направляю. слова направляются только при посылании смс в туманные дали. светлые близи. на родину. смешно я уже говорю родина. смешно это достаточно далеко. более восемсот километров вдаль. на запад. а тут мне остается сидеть вечером потреблять ящик, который не может никак меня от зомбировать и жрать чупачупса размера иксиксэль. и как он в рот влез. и вылез. а ещё смешно потреблять движущиеся картинки в темноте. желательно, чтобы противополжная стена была побелее и без картинок. тогда цвет её будет изменятся в такт картинкам. то рисуя цвета облаков. то цвета грязных бомжей. то далекие острова. то ближайшие будни. вчера с эскалатора возле меня шли двое парней. немного быкотной наружности. и вели глупые разговоры. причем один никак не мог понять чего ему второй толкует. шли. такие ребята немного с окраины. у одного на руке дурацкая татуировка совсем синего цвета как из советской армии. из прошлого. и тут у столба на платформе их приняли два товарища в форме. а потом увели даже куда-то. видно форменным товарищам в беретах надо было надуть карман тяжелозаработанными деньгами и пыль убрать с дубинок. пропали. я стоял там может около пяти минут но так и не дождался возвращения. просто эти быковатого вида товарищи шли с сумками. украли. унесли. продать захотели. не донесли. обосрались. не обрадовались. а меня утащила в тёмные тунели громкая гидра. а вчера меня защемили телами в поезде. так что я еле вырвался и чуть не потерял там обувку. а то так бы бегал за червяком тунельным. а поезда метро можно по верху пустить. всё равно там туалетов нет и гавно на головы вываливаться не будет. можно. но вот я тут гаденыш пожил совсем ничего в этом городе и уже вношу рационализаторские предложения на откуп незнанию, что написать. излить душу. а дни похожи. утро. передвижение. работа. передвижение. вечер. ночь. утро... это не может не достать. но только в том случае когда ты не робот. когда эти действия не укладываются в програмку жизни днем. а ночью я прячусь во сне как антивампир на празднике жизни мас. интересно а у постоянно что-то читающих в метро не проявляются какие-то нарушения сознания. может они читают потом выходят из вагона и видят героев прочитанного, что не кажется таким уж невероятным если учесть, что тут столица и полно газетных героев катаются в подземном чистилище мрамора. как может описать свои ощущения прыгнувший с парашутом. а как - прыгнувший без. а как лежащий в гробу, потому как навернулся протухшей колбасой. разве они будут отличатся. одноразовые забываются. маяча на горизонте памяти яркими цветами. многоразовые тоже забывается накрывая память серым покрывалом. смерть. а черт её знает. ещё не пробовал. пропадают ощущения новизны. притупляются. остаются только видения чистого неба. отражения в лужах. шума ветра за окном. ярких лучей мешающих спать. жизнь укладывается в пределы двухкомнатной квартиры. дороги и нескольких офисных помещений. кто наблюет от ограниченности. кто-то залезет по стене до потолка и там отгрызет кусок штукатурки. а кто-то будет двигаться в ритмецикле заложенном программой отживания. выживания. расторможения. высиживания. старания. рвения. и получения пенсии. кто-то даже не сможет сказать, что было. только пережитое. пересказанное по пятому разу незнакомцу в поезде с троекратным победоносным перевиранием покажет жизнь. поправте меня если я брежу.