Уши болели. Во рту стоял привкус крови. Оглушительный подавляющий гул растекался во все стороны, стремясь скрыться за горизонтом. Его высокое мерцание разваливалось, постепенно теряя целостность, и отдельные маленькие брызги звуков катились куда-то в высоту подобно... ну, этому самому... ну, этому... чему? Что-то знакомое было для него в этом звуке. Звон чего-то стеклянного, нет медного по... по чему? Гул утекал вниз, в землю, теряя свою плотность, и вот уже он не был слышен ухом, а лишь отдавался во всём теле дрожью, которая всё замирала. Амплитуда колебаний резонанса спадала, и уже можно было попробовать вздохнуть. Он осторожно попыталсяприоткрыть глаза. Это было не легко. Глаза как будто склеились и сильно болели. Влажным жаром жгло веки. Разум медленно просыпался... Глаза осторожно открыли просвет между век.

-Э... а... собственно, где я? И главное... кто я?