[показать]
Шаги сравнивал с патронами, с клавишами, с пчелиными сотами, с печеньем, с птичьими перьями, с бесцветными глазами, с падающим снегом, с открытыми окнами и льющимся оттуда светом, водой, чайниками и тараканами, с кактусами, да с потрошками. Свои пальцы сравнивал с автобусом, с собачьей шерстью, с беременным животом, с пирожками с луком и яйцом, с лежащими на тропинке мозгами, с каменной кладкой, да с безгрешными рыбами. Темноту вокруг сравнивал с огнем, с саранчой, с деловым костюмом, с задним проходом, с космическими кораблями, с волосами на ногах, короче, с чем ни попадя. Вокруг ныряли синие собаки в песчаный грунт, цвел чертополох, паслись лягушки. На мотовелосипеде мимо проносились неизвестного происхождения образно говоря, личности. Кожи на лице у них не было. За следующим поворотом все было также. Все сравнивалось с зелеными слезами, радиопомехами, улочками и булочными, сушечными и ватрушечными, кишащими несомыми по асфальту свидетельствами быта, милыми детсадовскими улыбками домов, как их видно из окна трамвая. Синело-синело, вероятно, менялось время суток, а может быть я сам, по крайней мере, голова чесалась как фонарик на стройке, как свежая капуста, как до сих пор невысказанные чувства. Совсем позабыл о несравненном небе, отражавшемся в глазах, ногтях и ботинках.