Пытаюсь, пытаюсь как можно больше вложить в эту работу...
Chapter 4

"У птицы в горле
Хранится верность
Грядущим веснам"
(с)Гильвик


Женщина уже была в ее комнате.
- Я давно жду тебя. Тебя не было за завтраком. - Вдруг она быстро подошла вплотную к Хироко и громко спросила - Где ты была?
Хироко моментально отскочила назад, она поняла, что отсрочить этот разговор уже не получится, что сейчас ей необходимо защищаться. Она сжала ладони в кулаки, ногти впились в кожу, и дрожащим голосом заявила:
- Я все про вас знаю! - Уже пожалев о своих словах, Хироко пыталась не расслабляться, и со злостью смотрела прямо в глаза стоящей перед ней женщине.

На это заявление доктор Акимура никак не отреагировала, она лишь подошла к двери, взглянула на Хироко самым ненавидящим взглядом и легко нажала на прямоугольник в стене, коснувшись нескольких кнопок, на открывшейся панели, она вернулась к креслу и молча села.
- Мы здесь, чтобы помочь тебе...- Слова были произнесены с явной издевкой, будто сотни раз произносимые, как оправдание жестокому приговору.
Двое мужчин, в черных комбинезонах вошли в комнату, в одну секунду они взяли Хироко за руки, закрыли рот и повели к двери, она даже не успела удивиться, у самого выхода, женщина вдруг остановила их и шепнула Хироко на ухо:
- Мы тоже про тебя все знаем...
За захлопнувшейся дверью остался только надменный смех.

В коридоре многие с грустью смотрели, как еще одного ребенка ведут на встречу со своими страхами. Некоторые упали на пол и закрыли лицо руками, словно это их сейчас потащат под руки два безликих палача.
Ее тащили вниз по лестнице, ноги постоянно заплетались, ударяясь о ступеньки, на что Хироко постоянно вздергивали под руки. Ее держали так крепко, что при каждом рывке по телу пробегала волна боли, а кости хрустели. Хироко казалась, что когда ее отпустят, она не сможет встать и рухнет на пол, как кукла с ватными ногами.
В помещении, куда ее притащили, было почти темно, несколько мутных ламп на потолке освещали довольно просторную комнату, но с низким потолком, это было обычное подвальное помещение, серые бетонные стены, такой же пол, в нем не было ни окон, ни других дверей. Не трудно было понять, что это то самое место, в котором она была ночью, только теперь посреди комнаты стояло большое кресло, похожее на электрический стул, напичканное проводами, а напротив стол, загроможденный какими-то приборами. Над креслом, под самым потолком висел странный купол из темного матового стекла.

Хироко вздрогнула, неизвестность и в тоже время очевидность происходящего пугали ее, а мысли путались. Каждая попытка вырваться вновь и вновь провоцировала непоколебимый конвой на грубость, руки Хироко пропитались болью, а глаза уже наполнились слезами, ей вдруг стало так страшно, что она как ребенок захотела к маме, упала на колени, опустила голову, ей вдруг все стало безразлично, и она не видела надежды на спасение. Хироко посадили в кресло, привязали руки и ноги, убедились в том, что она еще в сознании и быстро ушли. Несколько минут она сидела в одиночестве, не пытаясь ни освободиться, ни даже подумать. Отчаяние как яд наполнило ее детское сердце, распространилось по сосудам, прошло через органы, жгучей сеткой выступило на коже, тело охватил жар, сердце гулкими толчками прокачивало вдруг загустевшую, горящую кровь, все пространство закружилось, вспучилось, начало отекать, сдавливая легкие Хироко, она сделала один глубокий вдох, пропустив через себя облако огня. Но где-то внутри оно наткнулось на свет, едва заметный, но уже горячий. И Хироко почувствовала, как этот свет начал расти в ней, поглощая горький яд, у него не было источника, и рост этот был неприятным, болезненным, Хироко затошнило. Но вскоре утихла боль, а страх сменился полным спокойствием. Свет наполнил сознание Хироко ясностью, все стало понятно и просто. Сейчас ей ничего не угрожает, кроме ее страха. Решение было так очевидно и просто, что Хироко засмеялась в темноту, она больше не чувствовала себя маленькой, а главное, что она увидела откуда происходил, спасающий ее от отчаяния, свет.
- Мамору...
Прошептала она и вновь улыбнулась. Она не хотела больше ничего произносить, это была ее тайна, спасительная тайна, похожая на детский клад, который дети закапывают во дворе осенью, чтобы найти весной. В маленький сундучок, сделанный из коробки от конфет, прятали дети самое ценное: блестящие обертки, монетки, камушки, бусинки, два оранжевых стеклышка и оловянного солдатика. А когда сходил снег, по внезапно найденной карте, искали отважные флибустьеры, спрятанный хитрым, старым пиратом сундук, сооружали корабль из досок и, повязав голову старым платком, отправлялись в неизведанный мир приключений. Там в глубине ее души она с трепетом открыла этот драгоценный клад, но она не знала, что лежит в нем, лишь свет наполнил ее сердце, а на устах застыло его имя...
Может быть, и не поняла Хироко, что в это мгновение она стала взрослой, не сухой скучной, не серьезной и занятой, нет, она оставалась той же. Но детское сердце, встретив любовь, раскрывается, взрослеет, а мысли стараются быть мудрыми, ведь теперь невозможно жить без другого человека, теперь невозможно жить без любви, и это именно тот момент, когда обратного пути нет...