Теперь я знаю, что там написано. Знаю наверняка. Или почти наверняка - стоит сделать скидку на разницу в языковых нюансах...
Этой ночью мне снился странный, но знакомый сон. Я снова ехала куда-то поездом, выходила на станции, чтобы что-то купить, боялась опоздать. Затем гуляла по улицам города, рассматривала здания. Я точно помню, что была не одна.
- Хочешь чаю? - узкий разрез глаз моего собеседника казался мне естественным, равно как и вся обстановка в комнате: небрежно брошенная на пол полоска ковра, приглушенный свет, старинный стол. На столе чернильница, несколько листов бумаги, пара томов на непонятном языке.
- С удовольствием, - я улыбнулась в предвкушении вкусного зеленого чая, которым, как я отчего-то знала, меня будут потчевать. - Скажи, зачем ты пытаешься найти меня там, во сне?
- Твоим частям давно бы пора интегрироваться... не находишь? Сколько можно сбегать сюда и прятаться в пыли полуторастолетней давности?
- Ты мне уже не рад?
- Я всегда тебе рад... Держи свой чай.
Я отхлебнула немножко. Вкус был замечательным. Никакого сахара, никакого жасмина. Только само ощущение зелености на языке. Мой друг сидел напротив и улыбался. Я никогда не знала наверняка, улыбается он мне или каким-то своим мыслям...
- Ты считаешь, что интеграция нужна? Для чего? Здесь я просто набираюсь сил, отдыхаю, слушаю с тобой музыку... И кроме того, в той жизни я никогда не смогу летать.
- А это так для тебя важно?
- Конечно... я до сих пор не могу забыть, как ты меня учил. Кем ты будешь там?
- Японцем. Кем я еще могу быть. Обычным русскоговорящим японцем, любящим мистификации.
- А зачем мне эти бабочки? И яблоки? И что, ты не мог мне прислать _НАСТОЯЩИЙ_ блюз Джонсона?
- Нетерпеливая... советую тебе получше изучить японско-русский словарик. Ты же еще не разобралась с надписью, помнишь?
Надеюсь, он не потребует этого от меня прямо сейчас. Так не хотелось вставать с кресла, отправляться на вокзал, ехать назад...
- Нет-нет, я тебя не заставляю, лентяйка, - угадал мои мысли он. - Отдыхай... нам с тобой еще предстоит перевернуть страницу.
Я переворачивала по странице ветхой книги каждый раз, когда была там. Не знаю, почему это должна была делать именно я - точнее, мы вместе. На страницах, как мне казалось, не было ничего интересного. Обрывки диалогов - знаете, как в "Житейских воззрениях кота Мурра" Гофмана. Но для моего друга это всегда было так важно...
Когда я уходила, он поправил мой капюшон и попросил: позвони мне на днях. Я пообещала...