Белые подоконники в ряд. Усталые лица, добрые глаза. Сигаретный дым выветривается кондиционерами и превращается в стерилизованный газ для дыхания. Все вычищенно, выверено, переработано, предложено.

Из колонок доносятся стройные ряды музыки с неопределенно-завораживающим ритмом. Ноги так и шагают в такт. Левой... правой, правой... левой, левой, левой... правой... где я?

Электрифицированный потолок внимательно слушает мои восклицания, записывает на устаревшую магнитную ленту, а затем методично и тщательно стирает.

За толстыми, почти непроницаемыми стенами сгустился душный мрак, не позволяющий делать резкие движения и сколько-нибудь свободно чувствовать пульс жизни. Пульс нитевиден. Зрачки расширены. Срочно нужно готовить свободные два метра земли.

Земля окрашена в разноцветность листьев, не тронутых грязными следами сапог. В город пришла осень, такая обычная и доступная, такая последняя и невозможная. Чувствую ли я себя хоть как-то? И точно ли этот кто-то - я?