" В то время в обиходе была (в училищах - NA) некая жестяная пластина, которого называли "маркой". Тому, кто осмеливался произнести что-то по грузински, вручали эту "марку" и били по ладони линейкой. "Обладатель" этой марки должен был всучить её кому-то другому тем же образом, то есть, передавая, должен был тоже бить линейкой по ладони. Так эта горестная пластина переходила с рук в руки, и того невезучего, у кого после окончания учёбы оказывалась пластина на руках, оставляли на весь день в классе без обеда. Так, новые ученики, которые не знали русский, старались отмалчиваться. Эта практика имела весьма растлевающий характер: мальчишки всеми методами старались избавиться от пластины, обманывать, обдурить и приучались к хитрости и притворству..."

"... В то время вся Россия считала, что ум и добродетель плоды розгов, и в гимназиях они, естественно, приветствовались в первую очередь. Дня не проходило, чтобы крик и вопли мальчишек не оглушали окрестности. В солдатских ротах не использовали их столько, сколько в отдельном классе. Сторожа каждый день привозили всё новые и новые плётки целыми арбами. Избить ученика мог каждый, кто желал, начиная с директора и заканчивая сторожем. Причину никто не спрашивал. Бывало, что одного и того-же ученика избивали в день несколько раз. Кто знает сколько детей от этого заболели, стали каляками физически или психологически. Помню и не забуду никогда: был у нас один русский мальчик - Крижановский, непоседливый, но хороший парень. Как-то раз на полчаса опоздал на уроке и директор приказал его наказать розгами; в тот же день он не знал урок и попало от учителя; после уроков его наказали по указу надзирателя, мол, жалоба на тебя поступила, что дома камень в какого-то мальчика кинул. И этого не хватило. Все вместе донесли инспектору и он тоже хотел избить его плётками. Этот инспектор был человек безжалостный и его все боялись, как душегуба. Крижановский не мог больше вынести столько, взял да и прыгнул в реку Риони. Если бы случайно там не оказался один ученик, мегрелский мальчик, хороший пловец, утонул бы. Битию просто так вообще не было счёта. Горе тому, у кого были хорошие, кудрявые волосы. У одного-же мальчика, по фамилии Чачиашвили, были  большие уши. Все, кому не лень, дёргали его за уши. Как-то раз, озверевший надзиратель оторвал ему ухо почти наполовину; ухо распухло и только через несколько дней начало срастаться, но кто дал?! Хватали и заново отрывали... так, что ему пришлось оставить училище..."