Это цитата сообщения lj_tamricosha Оригинальное сообщение

Раньше Метехи был в Грузии, а теперь вся Грузия в Метехи

Эти слова написал муж княжны Варвары (Бабо) Дадиани предприниматель Александр Масхарашвили из Метехской тюрьмы в 1924 году. Тогда он был арестован первый раз.

Вчера прочитала воспоминания княжны Варвары (Бабо) Дадиани в замужестве Масхарашвили. Книга, прекрасно изданная продается у нас и к ней прилагается CD диск с фотографиями, которые Бабо Дадиани хранила всю жизни. И сделала прекрасный альбом с комментариями. Я давно хотела прочитать эти воспоминания, много слышала об этой женщине, небольшой рассказ о ней есть в книге Игоря Оболенского (Изгашева) "Судьбы красоты. Истории грузинских жен"
Молодая, красавица аристократка, счастливо вышедшая замуж за горного инженера, предпринимателя, владельца акций шахт по добыче марганца Александра Масхарашвили. Казалось бы, счастливая судьба. Но все это случилось в начале 20 века в Грузии. И им пришлось пройти все круги ада, которые были уготованы народам СССР. Репрессии коснулись всех, не зависимо от сословной, национальной, партийной или религиозной принадлежности. Каждая такая история трагична по своему. Я попробовала перевести некоторые отрывки из ее воспоминаний. Это не литературный перевод, скорее подстрочник...И это только, скажем так первый, круг ее ада...Потому что мужа арестовывали три раза в 1924, 1931 и 1937 году. В 1938 расстреляли. Что пришлось пережить выросшей в неге и окруженной любовью молодой женщине, которую уже после войны еще и выселили с детьми в Северный Казахстан.. Но, она прожила удивительную жизнь, была в родне, дружила и общалась с представителями настоящей интеллигенции Грузии. Сама была ее частью. Бабо Дадиани умерла в 1999 году в возрасте ...96 лет.

[показать]



***

Что есть семья, дом? Семья для человека это его маленькая страна, которой он полностью владеет. Каждый предмет отражает суть хозяина, его трудолюбие и заботу.
Не только ради защиты моего достоинства, но ради моего удовольствия я должна стараться, чтобы квартира была чистой, ухоженной и уютной.
Как и раньше в Грузии быт полностью зависит от женщины.
А, разногласия в семье суть разногласий в стране.
Достоинство семьи означает достоинство страны.


***

В те годы очень сложно было устроить дочерей в тифлисский институт благородных девиц им. Марии Федоровны. Меня туда приняли по протекции бабушкиной сестры (дочери Михаила Шарвашидзе и жены барона Меиндорфа).

***

В институте были свои очень строгие правила. Прекрасные кровати, белоснежное постельное белье, ночные рубашки, на каждую воспитанницу по два полотенца. Два раза в неделю все меняли: фартуки, рубашки, банты и манжеты. Все это должно было быть идеально белым и накрахмаленным. Фартуки завязывались на спине красивыми бантами. Волосы зачесаны назад, никаких проборов, косы завязывались черными лентами в два пальца шириной. Утром просыпались по звонку. Сразу же вставали, красиво застилали постель. После этого немедленно шли мыться. По пояс обнаженные мылись под краном холодной водой. Затем в туалетной комнате, где всегда шла теплая вода заканчивали утренний туалет. За всем этим следила дежурная классная дама. Затем уже одетые мы становились в пары по росту и шли в зал для утренней молитвы. Каждый день было по шесть уроков. Большая перемена длилась 40 минут за это время мы успевали погулять в большом саду, поиграть в тенис или в какую-нибудь другую игру. Нас учили французскому языку. Мы обязаны были общаться с классной дамой только по французски. Были уроки пения и танцев, на которые мы переодевались в специальные костюмы. В каждой комнате на первом этаже стоял рояль. Было вывешено расписание, у кого в котором часу урок музыки. Нам преподавали лучшие педагоги...
..Вечером, опять умывание холодной, а затем теплой водой. Разговаривать лежа в постели были запрещено. Классная дама тушила свет и тихо ходила из угла в угол и между кроватями, пока все не уснут. Классные дамы жили в том же здании, у каждой были отдельные личные двухкомнатные апартаменты.
В субботу и воскресенье нас водили в церковь. Священник был русский, служба шла на русском языке. Певчие были учащиеся нашего училища.

***

Однажды в училище готовились к приему императора Николая Второго. Нам выдали новую форму с белоснежными фартуками и манжетами. Форменное платье было темно-фиолетового цвета, очень длинное и очень красиво смотрелось с белым фартуком. В день прибытия императора нас красиво расставили на лестнице. Пришел Николай Второй. Он был одет в серую черкеску и на поясе у него висел очень красивый кинжал. Поднялся по лестнице. Мы приветствовали его в глубоком реверансе, затем медленно, лебединым шагом последовали за гостями, которые зашли в большую залу. Там хор спел здравицу царю. Затем одна их учащихся Мищенко, чей дядя был известным генералом, прочитала приветственное слово. Затем к царю с приветствием обратилась еще одна ученица Т.Цицишвили. Затем государь пожелал посетить, находившийся напротив нашего института, женскую гимназию им. св. Нины. Когда он спускался по лестнице я и ученица старшего класса Нино Чикваидзе спустились вместе с ним и выйдя на улицу оказались очень близко от царя. Так близко, что смогли дотронуться до его папахи и выдернуть из нее несколько волосков на память. Царь рассмеялся и неожиданно протянул нам свою папаху. Мы на минуту смутились, но тут же смело выдернули по большому клоку шерсти из папахи государя. Долго мы хранили их. Когда я рассказывала эту историю мало кто верил и мы с Нино подтверждали рассказ друг друга. В ознаменование визита Николая Второго нам устроили праздничный завтрак и обед. Всем раздали по большой коробке "бамбаньерке" из кондитерской Лотта, которая в Тифлисе считалась самой лучшей. Четыре дня были объявлены выходными.

***

1919-1920 г.г. Приезд в Тифлис. Квартира на улице Ртищева №18. Чудесная квартира – 14 комнат. Всегда гости, встречи, поклонники. По четвергам у Меликишвили и Орбелиани, по субботам у нас...

***

Свадьба 1921 г. 7 января (по старому стилю)

Мы жили на ул. Ртищева №18 (сейчас это ул. Джапаридзе). Весь верхний этаж был наш. Свадебное платье, украшенное настоящими брюссельскими кружевами (купили у семьи Александра Чавчавадзе), сшила знаменитая французская портниха мадемуазель Фанни. Для прически пригласили Михаила Лоива (из салона Грегуара). Фату держали два моих младших брата Гиоргий и Свимон.
Белые атласные туфельки на ноги мне надел мой старший брат, который тогда был юнкером. (оказывается, по старинному обычаю, именно, старший брат должен был надевать на ногу невесты свадебные туфли).
Моими шаферами были Мери Шарвашидзе-Эристави и Володя Цулукидзе (генерал). Пошли в Сиони. Собор был полон народу. Там стояли 12 юношей в чохах и у каждого у руках было по голубой розе. (Михаил Мамулашвили покрасил их в голубой цвет).
С нами были Мераб Вачнадзе (муж Нато Вачнадзе), Мераб Джорджадзе (дядя режиссера Мераба Кокочашвили), Леван Геловани, Ясон Джандиери, Алик Орбелиани, Тамаз Орбелиани, Дима Шарвашидзе, Папуна Церетели...Дамы: Нино Элиашвили, Римма Эристави, Нино Квиташвили, Инука Меликишвили, Тико Чавчавадзе, Нино Грузинская, Маруся и Душка Орбелиани и другие наши близкие. После венчания пошли опять на квартиру моих родителей. Там все было величественно украшено: на лестнице нас встретили юноши с поднятыми и перекрещенными саблями, мы разбили тарелку...В четырех больших комнатах накрытые столы...шампанское, специально заказанные сладости..Все было устроено с большим вкусом. Это все устроила тетя Женя Цулукидзе, жена моего шафера. После этого пошли на квартиру моего мужа. На ул. Орбелиани, угловой дом. Там был накрыт стол на 200 человек. Тамада был Шалва Алекси-Месхишвили, первый министр юстиции независимой Грузии. Среди гостей были французы, англичане, итальянцы. Песни, танцы до утра.
Подарки: Акаки Хоштария (известный промышленник и меценат) подарил нам большой, покрывающий всю комнату персидский ковер. (в уголках на нем были вытканы звезды. Этот ковер я потом случайно видела в Тбилиси в одном большом гос.учреждении). Много красивого хрусталя, вазы из сакского фарфора, конфетницы и много всего..серебра очень много.
Устройство нашей квартиры Алеша поручил Володе Алибегову и Саше Адришвили. Большая была квартира. На одной половине жил Гриша Беридзе. На нашей половине была спальня, где стояла великолепная кровать. Во второй комнате – приемной, стояла красивая мебель. Диван, два кресла, красивый круглый стол, два стула, красивой формы (купили у Меликовых). Столовая была большая, общая с Гришей Беридзе. У нас был швейцар Гиоргий, приятной наружности, всегда в чохе, и служанка Паша, которая вышла замуж за Гиоргия. Мы им справили свадьбу. Пригласили гостей. Великолепный был ужин, Я пригласила несколько своих друзей. Среди них были Маруся и Душка Орбелиани. Они жили по соседству.
Внизу была столовая, достаточно большая. Из Англии получили чудесную столовую посуду. Моя повариха как красиво все это расставила, что когда я первый раз увидела, не хотела уходить из комнаты. Все комнаты были очень красиво и со вкусом обустроены.

***

Через месяц 25 февраля 1921 года ночью мы все бросили и бежали в Батуми, чтобы оттуда на корабле отплыть за границу. Бросили все...красивую, уютную квартиру, еще не распакованные подарки, которые Алеша выписал для меня из Парижа. Ничего не успели взять с собой. Большой чемодан с Алешиными сорочками и полный шкаф с моими платьями, которые сшила известная французская портниха Фанни. Потом в этих платьях ходила, поселившаяся в нашей квартире жена чекиста Шалвы Элиава. Этот "большой коммунист" Шалва Элиава был хромым.

***

В Батуми мы пробыли почти две недели. Уже была весна, по улицам ходили цветочницы. Однажды, я ехала в экипаже и неожиданно эти цветочницы осыпали меня розами. Я их поблагодарила и хотела заплатить, но они отказались. – "Нам не надо денег. Вы такая красивая, нам хочется Вас одарить розами" (написано по-русски). Мне неловко это писать, но может это прочтут мои внуки. Мне было 19 лет, я была молода и красива...Вскоре мы сели на пароход. Кто на какой успевал, на тот и
садился. Мой брат Бондо тогда воевал в отряда Мушни Дадиани. Он не поехал с нами заграницу и мы поняли, что он решил остаться на родине.

[показать]

Мушни Дадиани

***

В Константинополь мы отплыли на прекрасном пароходе. Черное море, весна. Приблизились к очень узкому проливу. Смотрела и думала, как сможет этот большой корабль пройти это место. Но он прошел, потом опять было такое же узкое место – удивительное зрелище – Босфор. На корабле было много грузин. Прибыли в Константинополь, Большой город, красивый. Поселились в люксе гостиницы "Пера-Палас", лучшая гостиница на главной улице. Для меня, молодой женщины все это было так удивительно и восхитительно.
...Все на высшем уровне, ресторан с прекрасным обслуживанием, персонал чудесный, все одеты во фраки, в белых перчатках, очень обходительные. Внешне похожие на грузин. Салон (фойе) весь в зеркалах и пальмах.

....Казалось, все было хорошо, но тоска не покидала меня. Как там дома? Алеша утром шел в контору, он имел акции в деле у Акакия Хоштария и Гриши Беридзе - миллионеров, которые представляли известную британскую фирму "Космо" и владели шахтами марганца в Грузии. Очень известные предприниматели. У нас была машина "Опель", которую приобрели Алеша и Гриша. Водителем был Жорж Северский. Его отец был известным певцом в Петербурге. Агнивцев ему посвятил стихотворение. Н.Г. Северскому – "До Невского несется "bic". Когда там с Вольцевой в "Елен" играет Северский – Парис"... (написано по-русски).
Я хорошо была с ним знакома, прекрасный был человек, уже в летах... Жорж был друг юности, мой ровестник. В Константинополе они очень нуждались. По специальности Жорж был летчик первой категории и потом в Европе сделал какое-то большое открытие в сфере авиации и стал известен.

***

Позже мы сняли квартиру, четыре комнаты. Одна – большая, была приемная, рядом такая же большая – столовая и наверху две комнаты, спальня и будуар. Ужинали в лучших ресторанах. А, кофе пили в ресторане "Черная роза". Там на скрипке играл известный в Петербурге скрипач Жан Гулевски. (Он так же выступал в Тифлисе в кафе "Химерион", где собирались голубороговцы). Там большое внимание уделялось одежде. Алеша очень много денег тратил на мои туалеты. Все покупали в лучших модельных домах.
...Бальные платья с длинным шлейфом, одно клубничного цвета, второе бледно-желтое, третье черное, бархатное (пан-бархат) и четвертое серое (у меня сохранились фотографии). Три костюма для выхода на улицу, синее и беж (у меня сохранились фотографии)и еще несколько летних платьев.

***

Алеша купил мне великолепное манто из котика. Два палантина, один из норки очень большой, второй из соболя. Невообразимо красивые. Из 24 кусков. Часто зимой я выходила на улицу не в шубе, а в этом палантине, такой он был большой и теплый. Купил мне длинную нить настоящего жемчуга и серьги с изумрудами. Очень дорогие. Это все было так приятно. Он меня очень баловал. Но, все равно, меня что-то беспокоило, я скучала по своей бабушке, которая меня вырастила и осталась в Тбилиси.

***

Тоска по родине была так сильна, что мы решили вернуться. Всего месяц пробыли в Грузии, но там были большие беспорядки и очень тяжелое положение. Алеша решил, что нужно еще некоторое время пожить в Турции, и вернуться, когда тут все успокоится.

***

18 января 1922 года родился Гиоргий.

***

Какуца Был очень близким человеком нашей семьи. Помню, в 1920 г. 26 мая с большим размахом отмечали этот день. В каждой тбилисской семье был праздник. Поздравляли друг друга с возрождением Грузии. В Грузинском клубе устроили большой бал. Собралось избранное общество. Всем руководил Бения Чхиквишвили – моурави Тбилиси (мэр). На этом балу грузинский танец исполнили Какуца Чолокашвили и Тамар Папава. Много я видела исполнителей этого танца; Джано Багратиони, Давид Чикваидзе, Илико Сухишвили, но так, как его исполнял Какуца это было неподражаемо.
О своей любви я первой рассказала Какуце..однажды, он гостил у нас, поднял бокал и так благословил меня: - "княжна, пью за Вашего "штатского"..
Это все в прошлом. А сейчас я, Алеша и маленький Гиоргий стоим на палубе парохода и возвращаемся в Грузию.
Никогда не забуду полные слез глаза отца..и мамы Мери (мачехи).
В Батумском порту к нашему кораблю на катере подплыли чекисты. Среди них был Илико Мамулия (чекист). Нас долго держали на пароходе, обыскивали. Потом арестовали Ваничку Карангозишвили. Мой Алеша очень переживал из-за этого. Потому что, когда мы решили уехать из Константинополя и сказали об этом близким, Ваничка в кругу друзей сказал, что тоже мечтает вернуться и какие мы счастливые что можем это сделать. Когда это узнал Алеша, то предложил ему помощь, что тебе мешает тоже вернуться, спросил он Ваничку. Тот ответил, что у него тут долги, да и денег над дорогу нет. Алеша предложил свою помощь, но Ваничка был очень скромным человеком и отказался. Только благодаря близким друзям мы смогли его уговорить принять нашу помощь и вернуться в Грузию. И, когда в Батуми чекисты забрали Ваничку, Алеша очень переживал, что это он погубил его.


[показать]

Свимон Багратион-Мухранский и Ваничка Карангозишвили

***

Через несколько дней мы приехали в Тбилиси, поселились на ул. Корганова (ныне ул. Киачели). Вход был с улицы, перед подъездом был сад. Три большие комнаты (одна с камином), прекрасно устроились. Родственники с радостью нас встречали. Поздравляли с возвращением. Мы тоже были счастливы. Алеша часто отсутствовал по делам, а я была увлечена благоустройством нашего дома.

***

Однажды, когда я сидела перед камином (это было осенью ), позвонили в дверь. Открыла служанка – слышу ее голос.."отсюда нельзя, к ним надо проходить через двор" Я выглянула и вижу стоит женщина, которая спрашивает хозяйку дома. Жалко мне ее стало, пожилая, в дождливую погоду должна была выйти и идти через двор. Я предложила ей пройти через наши комнаты. Чтобы перейти на половину хозяйки надо было пройти через спальню, где горел камин и застекленный балкон.
Спустя некоторое время хозяйка квартиры зашла ко мне очень озабоченная. Она была родом Гвелесиани, очень симпатичная и хорошо к нам относящаяся. "Вы знаете, что та женщина, которая через ваши комнаты прошла ко мне сказала, "я все сделаю, для того, чтобы мой Залико жил в этой комнате, лежал на этой кровати и грелся у этого камина."
Моему удивлению не было предела. "Как это возможно?" А хозяйка вместо того чтобы меня успокоить, добавила.."Залико Микеладзе заместитель Дзержинского, сейчас он в больнице и для него ищут квартиру. Эта женщина все, что задумает, исполняет".
Я испугалась и тут же побежала к родным, они очень обеспокоились. На второй день в полдень ко мне нагрянула жена Залико Микеладзе. Ее звали Наташа, сестра Мариам Орахелашвили и жены Алешиного дяди Свимона Квиташвили(брата его матери). Вот таким она для нас оказалась врагом. Она бросила на пороге связанных кур и схватила меня за руки. "Сейчас же убирайся отсюда или я иду в чека." Я испугалась, но ключи не дала. Пока она куда-то ушла, я быстро привела Дмитрия Ракова – известного мебельщика и 4 рабочих немцев. Они разобрали мою кровать и перенесли в дом к дяде. Потом я наняла носильщиков и к вечеру почти все вещи вынесла из дома. В это время появилась Наташа Кикодзе с чекистами. Няня долго сопротивлялась, "Пока дитье спит, я его тревожить не буду"(написано по-русски), но нас все равно выгнали.
Утром вернулся Алеша и мы стали искать новую квартиру. Я выбрала ту, что на ул. Грибоедова №30. На втором этаже. Четыре большие комнаты с кухней и балконами на улицу и двор. На этом большом балконе мы часто устраивали застолья, чуть ли не 60 человек. Из Мцхеты приглашали декоратора Михаила Мамулашвили и он украшал все цветами. Прекрасные были вечера.

***

Как-то мы были на ужине у Радовичей. Радович был грек, очень богатый предприниматель, занимавшийся добычей марганца. Его женой была Лара Назаришвили, моя близкая подруга. Нас было всего 12 человек. На мне было черное бархатное платье, а на плечи накинут соболий палантин. У меня была маленькая, но очень дорогая мне сумочка, подарок Алеши. Позолоченная и украшенная драгоценными камнями. После ужина мы вышли в приемную комнату и мое внимание привлекла "горка" (небольшой шкаф со стеклянными дверцами), внутри стояла моя посуда. Я ничего не сказала, но Лара догадалась, что я узнала свои вещи. Это было столовое серебро, сакс и фарфор, который достался Шалве Элиава вместе с моей квартирой. Лара же эти вещи купила у жены Элиава.

***

1924 год, арест Алеши в Чиатура.

Я была беременна. Ожидала рождение Татули. Жили мы тогда на улице Кобской. Много было волнений и переживаний. Начались допросы. Следовательно Новосельцев дважды приходил ко мне с обыском. В один из таких обысков мой брат Демна увидел из окна, что в машине сидит Давид Багратиони, высокородный чекист, который верно служил Берия. Он выдал чека все грузинское офицерство и дворянство. О нем даже стих написали и пели: "горько плачет Мтквари и Риони, ты – предатель Багратиони"
Пока, Новосельцев и сопровождавшие его люди обыскивали нашу квартиру, Д. Багратиони ожидал их в машине. Не посмел ко мне подняться, как это ему хватило совести?
Алеша сидит в чека (ул. Дзержинского №24) внизу, в подвале. Ношу ему еду. Много знакомых, родственников, друзей у всех кто-то сидит там..
Еду принимают после долгого обыска. Потом долгое ожидание ответа. Через маленькое окошко возвращают пустую посуду и клочок бумажки с ответом. "Получил все. Алеша". (по русски)
Вскоре Алешу перевели в губернскую тюрьму в Ортачала. Это произошло после многих просьб и с помощью разных людей. В том числе и Петре Модебадзе. Алеша оказался там где сидели Каталикос Амбросий Хелая и митрополит Калистрат Цинцадзе. (священнослужителей арестовали после того, когда они послали письмо протеста Генуэзской конференции). В среду и пятницу я носила им постную еду, за что Патриарх меня очень благодарил.
У меня не было права встречаться с Алешей, так как он находился под следствием. Не могу забыть ужасных следователей Штепа Каулиня и Корвина. (латышей). Алешу обвиняли в контрреволюции (К.Р.О. – был такой отдел в чека) и в помощи Какуце Чолокашвили, что считалось страшным обвинением. Страшные обвинения, жестокие следователи.
Изредка видела Алешу мельком, только благодаря тому, что к Патриарху и митрополиту пускали посетителей. Происходило это так. В окне, кто-то из наших знакомых-заключенных осенял себя крестным знамением. Это означало, что я должна была сказать охраннику: "Я иду к Хелая или Цинцадзе". Когда я с ними встречалась, мой Алеша проходил как бы невзначай рядом и так мы видели друг друга.
Большинство заключенных были мои родственники, близкие друзья или знакомые. Все политические.
В одну из таких встреч, оба и Каталикос и митрополит посадили меня на одну из своих коек и сказали: " Дочь наша, Бабо, у нас стариков есть к тебе просьба. Ведь, исполнишь?" Что я могла сказать. "Исполню, все что велите".
Они сказали то, что очень ранило мое сердце. "Ты должна свою маленькую дочку отправить к родным в деревню и отдать кормилице. Так как сейчас ты больше всего нужна своему мужу. На все это нужно время. Ты не сможешь уделять должного внимания ребенку. Хождение сюда отнимает много сил и времени. Так будет лучше и для младенца и для дела." Когда я все это выслушала, окаменела. Казалось, ножом ударили в сердце. Слезы душили, вышла от них оглушенная. Села с коляску и приехала домой на Кобскую улицу. Бросилась к Татули, взяла ее из колыбели, прижала к груди. Так крепко, словно кто-то хотел отнять у меня мое дорогое дитя. Не спала несколько ночей, все сжимала в руках ее маленькую распашонку. "Как я могу с тобой расстаться, моя малышка, моя радость!" Это большое горе, Алеша в тюрьме, тяжелое обвинение, опасность, могут расстрелять или выслать по этапу в Сибирь. За что мне в 21 год такое горе...
Решено отправить Татули. Я и мой брат Дима, повезли ее и двухлетнего Гиоргия с Бандза. Прабабушка Тамара и дедушка Кици были безмерно рады нам. Уже была предупреждена моя кормилица Миная Чикобава и ее невестка, жена сына Гриши должна была кормить грудью мою Татули.

***

Списки расстрелянных можете прочитать в газете "Коммунист" за август 1924 года.

***

По делу восстания 1924 года не осталось семьи у которой не было бы заключенного. Все были в слезах и в трауре. День и ночь бегали друг к другу оглушенные горем. .. Чтобы узнать, кого расстреляли прошлой ночью, что нас ожидает сегодня, и так бесконечно..
Расстреляли моего дедушку Кици. Вместе с ним Вано Пагава (у него был удивительный баритон), отца и сына Габуния..Им вместе связали руки и так расстреляли...Расстрелы, расстрелы...

***

Алешу и все офицерство срочно перевели из губернской тюрьмы в Ортачала, обратно в Метехскую тюрьму. Туда передавать еду стало сложно. Очередь стояла от моста до ворот тюрьмы. Опять родственники, близкие, друзья...С замиранием сердца ждем ответа. Если корзину с едой возвращают пустой, значит заключенный жив и получил посылку. Но, если корзина возвращается полной, то это значит, что его больше нет в живых, расстреляли. ..
...Страшная была история одной, приехавшей из села женщины. Спросила про двоих сыновей, ей ответили, что расстреляны. Спросила, про мужа, тот же ответ. Никогда не забыть мне горе этой женщины. Не возможно его описать словами.
В тот день ко мне как спасение, вернулась пустая корзина с маленьким клочком бумаги.."Получил. Алеша".

***

Как-то передала посылку и положила в нее бутылку с вином. Посуду вернули пустую, а на бутылке была надпись "лучше полную, чем пустую" а внизу мелкими буквами было приписано: "Было время, когда Метехи был в Грузии, настало время, Грузия в Метехи". Я долго хранила эту бутылку, потеряла ее когда нас выслали в Среднюю Азию.
У метехской тюрьмы встретила родных Гии Абашидзе. Приходили из семьи Ивана Джавахишвили Текла Орбелиани – мать и тетя Гии, Тамрико.
Я собрала немного еды и отправила корзину для Гии, она мне вернулась нетронутой. Это значило, что 22 летнего красавца сына Кита Абашидзе расстреляли. А, родным сказали, что он в чека, пока, они туда ходили и вернулись, я уже все знала. Вот так безбожно нас мучили...

***

Обычно чекисты выводили заключенных во двор метехской тюрьмы и там зачитывали список. Алеша и Илико Махарадзе стояли рядом, а Оганезов (чекист) читал список, чье имя называл того уводили на расстрел. В день почти по 100 человек расстреливали. В один из таких дней, Алеша и Илико Махарадзе опять стояли рядом, когда зачитывали список. И как мне рассказывал Алеша, "список почти дочитали до конца, Илико повернулся ко мне и сказал, кажется нас пронесло. И в это время назвали его фамилию...Словно ножом ударили мне в сердце." Они попрощались. Илико мужественно принял свой приговор и сказал Алеше: "Хорошо, что тебя оставили, у тебя семья, может случится чудо и ты останешься жив" (Илико был не женат).
Каким-то чудом расстрелы вдруг прекратились. Пришла молния-телеграмма из Москвы. "Прекратить расстрелы". Через несколько дней пришло постановление о помиловании. Освободили всех заключенных. Алеша Масхарашвили и адвокат Григол Лагидзе вместе вышли за ворота тюрьмы и тихо сказали друг другу..."Уж не хотят ли эти палачи, чтобы мы им спасибо сказали".
По возвращении Алеша как-то сказал мне. "Прости, но там были моменты, когда я ни о тебе, ни о детях не думал. Только об одном мечтал, чтобы скорее расстреляли"
...Татули я забрала из Бандзи когда ей уже исполнился год и три месяца....Но, я видела, что Алеша никак не может отойти от воспоминаний, очень сложно было ему забыть все что он там перенес. Расстреляли близких ему людей. "Мне казалось, что я нахожусь среди кровопролития", говорил он и попросил, уехать из Тбилиси в деревню. Но и там нас не оставили в покое, занесли в "черный список" и стало невыносимо оставаться. Мы вернулись в Тбилиси.

****


Нет, это не я, это кто-то другой страдает.
Я бы так не могла, а то, что случилось,
Пусть черные сукна покроют,
И пусть унесут фонари.
Ночь.

Анна Ахматова. Реквием
1939

http://tamricosha.livejournal.com/159046.html