Девушка умела неплохо считать, и ее привычка записывать все в блокнот стала ей ключом к управлению делами старика. Так она погрузилась в пучину расходов и доходов поставок мастерской продуктов и найма прислуги. Спустя некоторое время службы у мастера она осознала всю бедственность его положения. Тогда Марыся смирилась с открывшимися обстоятельствами и взяла управление мастерской на себя. Старик был добр и беззастенчиво безумен во время трех полнолуний, после он приходил в себя, и в остальное время своего тихого образа жизни, часами сидел в мастерской и мастерил бесконечное количество фигурок, коробочек и фонариков. Страшно ругался, когда его тревожили и постоянно отчитывал за еду и выпивку, что бы ему ни приготовили он погружался в еще большее раздражение. Его ворчание и недовольство било все рекорды по утрам и во время купания. Мастер оригами не справлялся со своим телом и купали его на руках Марыся и семейный лекарь Ермолай Медолап. Еще более отчаянно он сопротивлялся во время стрижки. При этом старик платил совершенно волшебное жалование своей экономке, точнее ее опекунам, подумать только, - целых три золотых орла и четыреста корон серебром! Несмотря на это, одежда у Марыси всегда была более чем скромная. Хотя тётушка не скупилась на покупку украшений для своей племяшки и потому украшения всегда были из натуральных металлов и камней с фамильным тиснением семьи Рыбкиных.
В гильдиях фамильные кланы баюнов были исключительным явлением. Фамильное клеймо можно было получить при условии, что семья занимается одним мастерством на протяжении четырех поколений. Однако счастья эти золотые и серебряные безделушки не приносили маленькой экономке. Комната Марыси в особняке была мала и скудна на обстановку: жесткая кровать-скамья, маленький комод да медный умывальник. Уборная в особняке была для всех одна. Стены, выкрашенные теплого оттенка натуральной охры, украшал черный ловец снов с натуральным жемчугом и розовым кварцем. На вытертом старом полу лежал половик, связанный самой Марысей.
Ей предстоял день полный хлопот и отчаянной рутины. Она еще раз позвала мастера, из-за двери донеслось капризное – молока! Марыся улыбнулась и скользнула на лестницу. Сегодня она отчего-то никак не могла сосредоточиться, в груди родилась какая-то непонятная тревога и впервые в жизни ей стало страшно. Она словно в первые увидела кухню, обвела ее взглядом и поняла. Что что-то изменилось. Неожиданно в глаза бросилась потрескавшаяся побелка на стенках очага, отбитый край у чайника-заварочника и вдруг, какой-то ритмичный звук и голоса вернули ее в реальность. Девушка коротко взвизгнула, оторопь прошла, и громкая реальность заставила ее вздрогнуть.
В дверь без перебоя стучали, а со стороны улицы доносились громкие голоса. Шатаясь на непослушных ногах и проклиная собственную слабость Марыся накинула на себя рабочее платье чехол, чепец и на ходу одевая фартук, в голове пронеслось, «а когда я их успела снять?» - поспешила в прихожую. Повернув медную ручку входной двери, ее буквально сбили с ног и несколько фигур в униформе с топотом побежали в мансардный этаж к комнате мастера. Следом за ними торопливо шел Ермолай Медолап. Он выглядел более чем озабоченным и нервно почесал бороду.
- Что случилось, мастер лекарь? - пролепетала девушка и ее глаза наполнились слезами. На ее восклик, лекарь сгреб ее руки в горсть и серьезно выдохнул, заглядывая ей в глаза - крепитесь, дорогая ауриса. Он снова коротко и сильно сжал, а затем резко отпустил ее руки, после бросился за сторожами ночи в спальню мастера на мансардный этаж. Марыся задрожала, осознав, что Вечный Дартар принял душу ее хозяина. Ее сердце пропустило один удар, второй и она горько расплакалась. Вот и всё, конец свободе, ей придется возвращаться домой.
Смерть работодателя были не просто трагедией в столице, а почти позором для ее семьи. Ее руки внезапно замерзли, и она в попытке согреть их замотала в жесткий подол фартука, и окончательно разревелась. Девушка громко плакала сидя в открытой двери старенькой мастерской и не обращала внимание на то, что вокруг гасли ночные фонари и оживали улицы, не заметила, как стражи ночи вынесли под руководством мастера лекаря завернутое в белый саван тело мастера оригами. – Дождитесь меня, ауриса, прокричал Ермолай, но Марыся только ревела, отвернувшись от этого несправедливого мира носом в стенку.
Ближе ко второму завтраку, устав плакать, она встала и пошла наверх, прибрала в спальне старика. Затем тщательно вымыла весь дом и убрала на полки, упаковав в пергамент посуду. После приготовила поминальную кутью и выставила блюдо на стол около дверей мастерской. По щекам ее текли слезы, и она то и дело всхлипывала. На улице никого не было. Мастер лекарь не торопился. Марыся послушно его ждала на крылечке и просидела там до ночных фонарей. В последний раз она поднялась, когда часовая башня отбила один Лунарь и три часа до полуночи. Девушка поднялась в свою комнату и взяв со стены ловец снов, небрежно перекинула его за спину, подхватила небольшую сумку своих вещей, спустилась вниз чтобы покинуть это место навсегда. Закрыв тяжелым ключом входную дверь, Марыся отправилась в сторону фамильного семейного дома. Но стоило ей только повернуться в сторону улицы, как на нее буквально налетел Медолап.