Президенту Бушу может аукнуться и увеличение на 1,7% общего числа бедняков в стране и брошенная во время предвыборных дебатов 2000 года фраза: "Характер лидера проверяется в момент природной катастрофы"

Единственным навыком, обнаружившимся в избытке у брошенных на произвол стихии и судьбы жителей Нового Орлеана, оказалась склонность к мародерству, которая, на самом деле оказалась банальным способом выживания – грабили в основном магазины, где были запасы воды и продовольствия – грабили, чтобы выжить.
Цивилизация – атрибут если не изобилия, то достатка. Лоск цивилизованности исчезает с приходом необходимости бороться за существование в самом примитивном смысле. Разбить витрину аптеки или магазина, чтобы достать лекарства или еду. Вооружиться, чтобы не стать жертвой, думать о спасении жизни (своей или близких), а не о приличиях и священной частной собственности. Как тут не вспомнить героиню «Унесенных ветром»: «Я пройду через все, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие. Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать,» - это программное решение девушки Скарлетт многое может объяснить миру, изумившемуся нью-орлеанскому мародерству.
Выжить – вот главное; выжить не смотря ни на что.
Впрочем, из-за океана не видно, что именно грабили мародеры – булочные, аптеки или ювелирные магазины.
И если аптеки – то что в них брали – инсулин или наркотики. Скорее всего, имело место и то и другое.
Новый Орлеан это Юг, здесь своя специфика, исторически регион принадлежал и Испании, и Франции, США выкупили Луизиану лишь в 1803 году, так что здесь перемешались католические, протестантские и традиционные африканские верования, (весьма, надо сказать экзотичные) , это всегда была зона тлеющего или пылающего национального конфликта, начиная еще с плантаторских времен.
Пройдет первый шок после катастрофы, и конфликт может вспыхнуть с новой силой: не секрет что пострадали в первую очередь малоимущие – а здесь на Юге это в подавляющем большинстве афроамериканцы.


После трагедии 11 сентября СМИ часто задавали вопрос – останется ли Америка прежней – и сами на него отвечали – нет, не останется, изменится, неприменно изменится. Изменилась, это правда, причем – внутри себя – в первую очередь. Перед остальным миром тогда удалось сохранить лицо: мужественно перенесенное горе, справедливое негодование, неотвратимое возмездие - величайшую трагедию, по сути, использовали как грамотный и непобиваемый пиар-повод к перемене во внешней политике.

Сейчас совершенно другая ситуация. Сочувствие к пострадавшим никак не распростряняется на официальный Вашингтон, наоборот. Бросать на поле боя раненых дело неблагородное – а именно так квалифицируют произошедшее сами американцы.
На это не “подадут” и в мире – лицо потеряно – не будет преувеличением сказать, что США понесли чудовищный моральный урон, гораздо более значительный, чем после 11 сентября.