Из рассказа Толика - Путешествие по
северо-западу и северу Америки.

Badlands.

В Badlands совсем нет воды, очень жарко, тихо и
пустынно. Все вокруг состоит из
спрессованного желтоватого песка: и
растрескавшаяся почва под ногами, и похожие
на куличи невысокие горы, на которые можно
легко забраться. Пейзаж совершенно лунный.
Не видно ни зверей ни насекомых. Правда
через прерию прилегающую к парку ходят
стада бизонов, а в самом парке водятся mountain
lions - что-то вроде небольшой пантеры...

Уже вечерело. Мы нашли безлюдную парковку
от которой уходила тропа, ведущая вглубь
этой странной песочницы. Я пошел по ней, но
вскоре тропинка стала менее отчетлива, а
потом и вовсе изчезла. Я походил вокруг,
потрогал шершавые куличи, а потом забрался
на один из них, возвышавшийся одиноким
конусом посреди небольшой долины, которую
окаймляли горки повыше, и стал ждать
темноты, прислушиваясь к тончайшим звукам,
наполнявшим казалось безжизненное
пространство, смотря как постепенно
наступают сумерки. Всходила почти полная
луна, небо было чистым, и с наступлением
ночи все было отчетливо видно: и силуэты
песчаных холмов, и тускло светящиеся
отраженным лунным светом ровные площадки
между ними. Я довольно долго сидел так,
чувствуя что с наступлением темноты здесь
что-то неуловимо поменялось, и человеку тут
больше не место. Наростало необъяснимое
чувство тревоги. Вдруг с холмов справа стал
дуть ветер. Он не был сильным, но в его
внезапно начавшемся равномерном потоке
чувствовалась какая-то настойчивость. Он
как будто подталкивал меня, кружа вокруг и
налетая то сильней то слабее. Чувство
тревоги усилилось, и я встал, решив что явно
пришло время возвращаться. Тут я услышал
слабый звук, похожий на стон, донесшийся с
другого конца долины. Я прислушался. Через
несколько секунд звук повторился, на этот
раз отчетливее. Теперь я ясно услышал стон
какого-то существа, может даже человека. Я
стал вслушиваться, и вскоре понял, что
стонет какое-то животное, судя по интонации
- раненное. Стоны доносились все
отчетливее, но по прежнему были достаточно
далеко. В какой-то момент они прекратились.
Я вслушивался в ночь, и вдруг стон раздался
гораздо отчетливей и ближе, я понял что
животное движется в моем напрвлении и при
этом довольно быстро. Я повернулся, и
быстрым шагом пошел к машине.
Дойдя до машины я увидел очаровательную
картину: наевшийся за это время грибов
Женька, голый разгуливал в свете луны у
подножия стоявшей тут группы куличей. Он
явно испытывал настоящий сенсорный
праздник: это была первая ночь в нашей
поездке, когда не надо было напяливать на
себя три свитера после заката солнца.
Высокогорья севера с их перепадами
температур были позади, и приятно было
вспомнить что летние ночи бывают теплыми.
Он был в эйфорическом состоянии и это
передавалось. Увидя меня, он тут же, широко
улыбаясь и расставив руки, пошел ко мне
обниматься. Но я был настроен по-другому,
мне казалось, что зверь с минуты на минуту
будет здесь, и я не очень охотно обнял его в
ответ. Он сразу это почувствовал, и
неожиданно трезво сказал : "Да, я понимаю, не
всякий захочет обниматься с голым
человеком своего пола." "Подожди,- сказал я,-
"Дело в том, что я слышал довольно страшное
рычание, похоже, что там в пустыне раненная
пантера, и она явно идет в нашем
направлении, если она выйдет к нам - кто
знает что можно ожидать от раненного зверя?
Может лучше залезть в машину и подождать? ".
Клюква с Рушаной стояли рядом и слушали.
"Раненная пантера?" -переспросил Женька -
"Отлично! Что у нас есть из еды? Сейчас я
намажу бурерброд с маслом и пойду ей
навстречу!" "Какой бутерброд, с каким
маслом, это же пантера, да к тому же еще
может быть и раненная!" - попытался я сделать
ему "reality check". Но не тут то было. " Ну
представь", - не унимался Женька, -
" Ты- раненная пантера, ты из последних сил
идешь через пустыню, и вдруг - тебе дают
бутерброд с маслом!!!" Он открыл багажник,
достал сумку с едой, и стал намазывать
бутерброд. Мы стояли вокруг, отговаривая
его и одновременно прислушиваясь. Рычание
раздалось еще ближе, его услышали все, и
всем кроме Женьки стало явно не по-себе. Ему
оно только придало энергии. Никому из нас не
хотелось становиться участниками такого
эксперимента, но удержать его мы не могли.
Наконец Клюква сказал: " Ладно, если ты
считаешь это для себя необходимым - иди!"
Женька, голый и с бурербродом в вытянутой
руке, растворился в темноте.
Прошло несколько томительных минут. Вдруг
рычание донеслось опять, но теперь оно
повторилось несколь раз и более протяжно. Я
вдруг понял кому оно принадлежит. Хрипели
бизоны, видимо ночующие в паре миль от нас,
за самой дальней цепью куличей, где уже
начиналась прерия. Звук, отраженный много
раз от беспорядочно стоящих повсюду
песчаных горок и искаженный ветром, был
совсем неузнаваем, особенно если ты впервые
в жизни услышал голоса бизонов за несколько
дней до этого.
Женька был спасен, и через пару часов мы
покинули это последнее место силы на нашем
пути.

(продолжение следует)