Не вступайте в мысленную брань с ближними
Трудно жить с ближними, если мы вступаем с ними в мысленную брань.
Недостаточно воздерживаться от открытой войны в словах и делах, не вступайте с ними и в мысленную войну!
Иначе потеряете душевный мир и любовь.
Не нужно противопоставлять себя ближним, переубеждать их, это безполезно.
[700x525]

Хоть на голове перед ними стойте, ничего не добьетесь.
Их надо просто любить ради Христа, ибо Господь в них, даже если они и не веруют в Него, иначе разве были бы они вообще живы?
Не придавайте большого значения внешним событиям, будьте сосредоточены в себе, в своем сердце, в Господе, а внешние события оставьте.
Будьте приветливыми, тихими и мягкими со всеми и ни на что не обращайте внимания.
Молитва призывает на дом благодать
Очень важно, когда в доме есть молитвенник, человек, который молится.
Молитва призывает на дом благодать Божию — это чувствуют все домашние, даже те, у кого сердца охладели.

Непрестанно молитесь.
_
свт.Фаддей Витовницкий
[700x466]
Общая ИСПОВЕДЬ у митрополита Антония

Она (исповедь) у нас происходит 4 раза в году.
Пред общей исповедью я провожу 2 беседы, которые направлены на понимание того, что такое исповедь,
грех, Божия правда, жизнь во Христе.
Каждая из этих бесед длится 3/4 часа.
Все собравшиеся сначала сидят, слушают, затем наступает получасовое молчание, в течение которого каждый должен продумать то,
что он слышал, продумать свою греховность, осмотреть на свою душу.
А потом бывает общая исповедь: мы собираемся в середине церкви, я надеваю епитрахиль, перед нами Евангелие, и обыкновенно я читаю
покаянный канон Господу Иисусу Христу.
Под влиянием этого канона я произношу вслух свою собственную исповедь не о формальностях, а о том, в чем меня попрекает моя совесть,
и что открывает мне читаемый мной канон.
[525x700]
Каждый раз исповедь бывает разная, потому что слова этого канона всякий раз меня обличают по-иному в другом.
Я каюсь перед всеми людьми, называю вещи своими именами не для того, чтобы они меня потом упрекали конкретно в том или ином грехе,
а чтобы каждый грех был раскрыт перед ними как мой собственный.
Если я не чувствую, произнося эту исповедь, что я истинно кающийся, то и это произношу в качестве исповеди.

"Прости меня, Господи.
Вот я произнес эти слова, но они до моей души не дошли".
Эта исповедь обыкновенно длится 3/4 часа или полчаса, или 40 минут в зависимости от того, что я могу исповедовать перед людьми.
Одновременно со мной люди исповедуются молча, и иногда как бы вслух говорят:

"Да, Господи, прости меня, Господи. И я в этом виноват".

Это является моей личной исповедью, и, к сожалению, я настолько греховен и настолько похож на каждого, находящегося при этом действии,
что мои слова раскрывают перед людьми их собственную греховность.

После этого мы молимся; читаем часть покаянного канона, читаем молитвы перед Святым Причащением:
не все, а избранные, которые относятся к тому, о чем я говорил, и как я исповедовался.
Затем все встают на колени, и я произношу общую разрешительную молитву, чтобы каждый, кто считает нужным подойти
и отдельно рассказать о том или другом грехе, мог бы это свободно сделать.
Я на опыте знаю, что такая исповедь учит людей приносить частную исповедь.
Я знаю многих людей, которые мне говорят, что они не знают, с чем придти на исповедь, что они согрешили против множества заповедей Христовых, сделали очень много дурного, но не могут собрать это в покаянную исповедь. А после такой исповеди, общей,
люди приходят ко мне и говорят, что они теперь знают, как надо исповедовать свою собственную душу, что они этому научились, опираясь на молитвы Церкви, на покаянный канон, на то, как я сам в их присутствии
исповедовал свою душу, и на чувства других людей, которые эту же самую исповедь воспринимали как свою.

Я думаю, что это очень важно: общая исповедь становится уроком того, как исповедоваться лично...
Я думаю, что каждый из нас может научиться каяться и приходить на исповедь всякий раз с новой победой и с новым видением того поля битвы, которое перед ним раскрывается все шире и глубже.
И мы можем получить прощение наших грехов от Христа, прощение того, что мы уже начали в себе побеждать, и благодать - новую силу,
чтобы победить то, что мы еще не победили...
[637x700]
Об общей исповеди
Само понятие "общей" исповеди ранее нашего века, кажется, не существовало.
Некоторые говорят, что она вошла в практику от отца Иоанна Кронштадтского, но стоит прочитать описание той исповеди,
которую проводил о. Иоанн, чтобы убедиться, что это была индивидуальная исповедь.
Вот как об этом рассказал священник Василий Шустин.
"Батюшку трудно было заполучить к себе (был Великий пост), и мне пришлось исповедаться на общей исповеди.
Пришел я с отцом к Андреевскому собору еще до звона.
Было темно: только половина пятого утра.
Собор был заперт, а народу стояло уже порядочно около него.
Полчаса пришлось простоять на улице, и мы прошли через особый вход прямо в алтарь.
Скоро приехал батюшка и начал служить утреню.
К его приезду собор был уже полон.
А он вмещал в себя несколько тысяч человек. Около амвона стояла довольно высокая решетка, чтобы сдерживать напор.
В соборе уже была давка.
Во время утрени канон батюшка читал сам.
После утрени началась общая исповедь.

Сначала батюшка прочел молитвы перед исповедью, затем сказал несколько слов о покаянии
и громко, на весь собор крикнул:

"Кайтесь!"

Тут стало творится что-то невероятное.
Вопли, крики, устное исповедание тайных грехов.
Некоторые, особенно женщины, стремились кричать как можно громче, чтобы батюшка услышал и помолился за них.
А батюшка в это время преклонил колени пред престолом, положил голову на престол и молился.

Постепенно крики превратились в плач и рыдания.
Продолжалось так минут 15.
Потом батюшка поднялся, пот катился по его лицу; он вышел на амвон. Поднялись просьбы помолиться,
но другие голоса стали унимать их; собор стих.

А батюшка поднял одной рукой епитрахиль, прочитал разрешительную молитву и обвел епитрахилью
сначала полукругом на амвоне, а потом в алтаре, и началась литургия...
За престолом служило 12 священников, и на престоле стояло 12 огромных чаш и дискосов.

Батюшка служил нервно, как бы выкрикивая некоторые слова, являя как бы особое дерзновение.
Ведь скольких душ кающихся он брал на себя!
Долго читали предпричастные молитвы: надо было много приготовить частиц.
Батюшка вышел около 9 часов утра и стал приобщать.

Сначала подходили те, которые были в алтаре.
Среди них подошел и я.
Я отошел (причастившись) на клирос и стал смотреть, как приобщается народ.
Около решетки стояла страшная давка.
Батюшка с чашей, которую от несколько раз менял, простоял с 9-ти утра до половины третьего дня...
Служба, Святое Причастие давало столько сил и бодрости, что мы с отцом не чувствовали никакой усталости".
_
"Иоанн Кронштадтский в воспоминаниях самовидцев"
М., 1997