Была весна, шестнадцатая в моей жизни, но для меня это была первая весна: прежние все смешались.
Голубое сиянье в небе, за голыми еще тополями сада, сыплющееся сверканье капель, бульканье в обледенелых ямках,
золотистые лужи на дворе с плещущимися утками, первая травка у забора, на которую смотришь-смотришь,
проталинка в саду, радующая новым – черной землей и крестиками куриных лапок, – ослепительное блистанье стекол
и трепетанье «зайчиков», радостный перезвон на Пасхе, красные-синие шары, тукающиеся друг о дружку на ветерке,
сквозь тонкую кожицу которых видятся красные и синие деревья и множество солнц пылающих… – все смешалось
в чудесном и звонком блеске.
[426x640]

А в эту весну все как будто остановилось и дало на себя глядеть, и сама весна заглянула в мои глаза.
И я увидал и почувствовал всю ее, будто она моя, для меня одного такая.
Для меня – голубые и золотые лужи, и плещется в них весна; и сквозистый снежок в саду, рассыпающийся на крупки, в бисер;
и ласкающий нежный голос, от которого замирает сердце, призывающий кошечку в голубом бантике, отлучившуюся в наш садик;
и светлая кофточка на галерее, волнующая своим мельканием, и воздух, необыкновенно легкий, с теплом и холодочком.
Я впервые почувствовал – вот весна, и куда-то она зовет, и в ней чудесное для меня, и я – живу.
[560x700]
Необыкновенно свежи во мне запахи той весны – распускавшихся тополей, почек черной смородины, взрытой земли на клумбах и золотистых душков в тонкой стеклянной уточке, пахнувших монпансье, которые я украдкой, трепетно подарил на Пасхе нашей красивой Паше.
Ветерок от ее накрахмаленного платья, белого с незабудками, и удивительно свежий запах,
который приносила она с собою в комнаты со двора, – будто запах сырых орехов и крымских яблок, – крепко живут во мне.
[700x460]
Помню весенний воздух, вливавшийся вечерами в окна,
жемчужный ободок месяца, зацепившийся в тополях,
небо, зеленовато-голубое, и звезды такие ясные,
мерцающие счастьем.
Помню тревожное ожидание чего-то, неизъяснимо радостного,
и непонятную грусть, тоску…

На ослепительно-белом подоконнике золотая полоска солнца.
За раскрытым окном – первые яркие листочки на тополях,
остренькие и сочные.
В комнату мягко веет свежей, душистой горечью.
На раскрытой книге Тургенева – яркое радужное пятно
от хрустального стакана с туго насованными подснежниками,
густыми, синими.
Праздничное сиянье льется от этого радостного пятна,
от хрусталя и подснежников, и от этих двух слов на книге,
таких для меня живых и чудесно-новых.
Я только что прочитал «Первую любовь».
_
Иван Шмелёв
История любовная