П р о ф е с с о р. Стоики утверждали: я есть – смерти нет, смерть есть – меня нет. Чего ж бояться?
К о м а н д о р. Так говорил Шехерезада!
К а п и т а н. Кто?
П р о ф е с с о р. Заратустра.
К о м а н д о р. Я и хотел сказать Заратустра. И нечего меня исправлять. Сам справлюсь, если надо. Без вас знаю, кто такой Заратустра!

Пауза.

К а п и т а н. А я не знаю Заратустру. В армии что плохо: кроме своих никого не знаешь. С утра до вечера в казарме: одни и те же люди. Никакого разнообразия. Ну – парад, ну – учения раз в год. О войне и мечтать не приходится. Конечно, может оно и к лучшему – в глобальном масштабе… Да… Потом – на пенсию, в родную деревню. Приехал, а навстречу старые друзья: «Надо же, и этот здесь!..» Или помрешь. В газете траурная рамка, люди читают – «Надо же, и этот жил на свете! А то и вовсе: «Мы думали, он давно умер!»
К о м а н д о р. Ну, хватит о мертвецах! Неужели нельзя о чем-то более… ну, более…
К а п и т а н. Хотите анекдот? Я, правда, не мастер анекдоты рассказывать – привык больше по конкретным делам. Но это – особый анекдот, я попробую.
К о м а н д о р. Валяйте. Все лучше, чем выслушивать…
К а п и т а н. Жил-был один человек по имени Джованни… Нет, Пьетро. Или нет… Вас как зовут?
К о м а н д о р. Меня? Эрнесто. А что?
К а п и т а н. Нужно. Его звали Эрнесто. Однажды он решил эмигрировать в Австралию. Ну, приехал в Австралию, устроился там, женился, стал работать. И вдруг оказался совсем один, не знаю почему, не важно. Допустим… жена и дети – все умерли…
К о м а н д о р. Ну хватит!
К а п и т а н. Пардон!.. Главное, что в один прекрасный день Эрнесто решил вернуться в Италию – я не успел сказать, он был итальянец – решил вернуться, чтобы умереть на родине.
К о м а н д о р. Ну, знаете!
К а п и т а н. Пардон! Собрал пожитки, сел на пароход и поплыл – сначала в Индокитай, а оттуда в Индию, потом в арабские страны, через Суэцкий канал, и чем ближе подъезжал к Италии, тем больше росло его волнение. Вот он уже в Средиземном море, потом в Ионическом, потом в Тирренском – а сам волнуется ужасно, - потом Генуэзский порт… Он сходит на землю и от волнения чуть дуба не дает.
К о м а н д о р. Слушайте, сколько можно?!
К а п и т а н. Однако берет себя в руки и едет на поезде в свой родной город – Турин… Нет, Милан!.. Или еще дальше. Вы откуда родом?
К о м а н д о р. Я? Из Тренто.
К а п и т а н. Не годится. Пассажир из Австралии не станет высаживаться в Генуе, чтобы попасть в Тренто. Он сойдет в Венеции или в Триесте.
П р о ф е с с о р. Вряд ли пассажиру придется выбирать. Он сойдет там, где его высадят.
К а п и т а н. Ладно. Пускай высаживают. Главное – скорее. Я длинных анекдотов не люблю.
К о м а н д о р. Вот именно. Давайте короче. А то от вашего анекдота уже тошно.
К а п и т а н. Хорошо. Он едет в далекий город, к Альпам…
К о м а н д о р. В Турин, что-ли?
К а п и т а н. Дальше, еще дальше.
К о м а н д о р. Бергамо.
К а п и т а н. Еще, еще дальше… Больцано!
К о м а н д о р (нервно фыркнув). А высаживается в Генуе?
К а п и т а н. Потом – снова на поезд, и едет, и едет, и волнение его растет СС каждой минутой… Наконец, приезжает в Больцано. Там – пересадка на другой поезд, причем с другого вокзала, поменьше, а сам волнуется – сил нет…
К о м а н д о р. Ближе к делу!
К а п и т а н. Сейчас, сейчас!
К о м а н д о р. О, господи! Вы же не любите длинных анекдотов!
К а п и т а н. Не люблю. Но одно дело – длинный анекдот сам по себе, просто так, и совсем другое – подробно рассказать обо всех деталях, которые помогут лучше понять концовку и нагнетают атмосферу ожидания. Вот я и нагнетаю ожидание. А если сразу перескочить на концовку, все – пропал анекдот!
К о м а н д о р. Кхм-м, да…
К а п и т а н. Ну вот. Пересаживается он на другой поезд, который с другого вокзала, поменьше… Да и поезд маленький, он по долине вверх идет – выше, выше…
К о м а н д о р. А волнение все больше, больше!..
К а п и т а н. Да. Я разве не говорил?
К о м а н д о р. Говорил, говорил!
К а п и т а н. Волнение его все больше и больше по мере того, как он видит свою родную долину, видит родные горы, речки, и, наконец, маленькую станцию… Он сходит с поезда и пересаживается на автобус…
К о м а н д о р. Как, еще и автобус! Да где он живет-то?
П р о ф е с с о р. Лучше не перебивать!
К а п и т а н. Автобус трогается и едет все выше и выше по горной дороге, а Эрнесто в чрезвычайном волнении узнает луга и рощи, где он бегал мальчонкой, тропинки, где гулял со своей первой девушкой, футбольное поле, где забил свой свой первый гол… И сердце его рвется из груди при виде церквушки с колокольней на деревенской площади, где автобус остановился, и Эрнесто вышел…
К о м а н д о р. Он уже дома?
К а п и т а н. Почти.
К о м а н д о р. Небось еще пешком топать и топать…
К а п и т а н. А вы что, знаете?
К о м а н д о р. О боже!
П р о ф е с с о р. Умоляю, не перебивайте его!
К а п и т а н. Выходит Эрнесто из автобуса со своими двумя чемоданами… Я говорил, что у него два чемодана?
К о м а н д о р. Нет, но это не важно.
К а п и т а н. Очень важно!
К о м а н д о р. Ну хорошо, сказали, вот сейчас сказали!
П р о ф е с с о р. Не перебивайте его.
К а п и т а н. Мяч в игру – я продолжаю. Очень смешно: из Австралии с двумя чемоданами в Геную, потом на поезде…
К о м а н д о р. Знаем, слышали. Дальше давайте. Уже в деревню приехали!
К а п и т а н. А я предупреждал, что анекдоты рассказывать не умею. Я – не умею!
К о м а н д о р. Дальше!!!
К а п и т а н. Ладно. Берет он эти два чемодана и – пешком от автобусной остановки к своему старому дому, где еще предки его жили. С волнением узнает он переулки, дома, дворы. И вдруг навстречу – почтальон! Представляете, какое огромное волнение?..
К о м а н д о р. Что почтальона встретил?!
К а п и т а н. Да ведь почтальон-то – закадычный друг детства, товарищ, которого он не видел двадцать лет! Двадцать лет!!!
К о м а н д о р. Ну-ну.
К а п и т а н. Он ставит на землю чемоданы и, страшно волнуясь восклицает: «Пьетро! Пьетро!» (Как нечто само собой разумеющееся.) Так почтальона зовут – Пьетро.
К о м а н д о р. Дальше, дальше!
К а п и т а н. «Пьетро! Пьетро!» Почтальон останавливается, смотрит на него и говорит: «А, Эрнесто! Уезжаешь?»
К о м а н д о р. Что?
К а п и т а н. «А, Эрнесто! Уезжаешь?»

Удивленная пауза.

К о м а н д о р (в бешенстве). Это бесчеловечный, это отвратительный анекдот!
К а п и т а н. Вы поняли, зачем нужны были чемоданы? Потому что иначе почтальон…
К о м а н д о р. Совершенно дурацкий анекдот!
К а п и т а н. Сами же хотели повеселее…

(Пер. с итал. Н.Живаго // Театр. - 1993. - N12.)

Прикольно - в московском спектакле С Феклистовым - ПРофом, Фоменко - Командором, и Паниным - Капитаном - они по ходу действия меняются ролями.