08 декабря 2021

Конфликт на КВЖД, 1929 г., бойцы РККА с трофейными знамёнами Чжан Сюэлянa

Исковое заявление в суд подавал Сергей Прудовский,исследователь признанного властями иностранным агентом "Международного Мемориала".Он требовал признать незаконным засекречивание архивных материалов НКВД,включающих тайные планы и методы работы ведомства,фамилии,имена и подписи сотрудников НКВД, принимавших участие в массовых репрессиях.Историки отмечают тенденцию на сокрытие усилиями ФСБ таких материалов под предлогом государственной тайны: персональные данные сотрудников НКВД,по мнению ведомства,принадлежат к кадровому составу органов контрразведки.

Это противоречит Закону о реабилитации жертв политических репрессий и статье 7 Закона о гостайне: статья запрещает скрывать данные о нарушении закона госведомствами и их сотрудниками и о нарушении прав человека,указывал истец в заявлении.

– Этот аргумент у нас суды не воспринимали,они настойчиво уходили от его обсуждения и даже не упоминали ни разу в судебных решениях, – вспоминает Марина Агальцова. – Зато они ссылались на два нормативно-правовых акта: первый – приказ ФСБ с перечнем сведений,которые относятся к государственной тайне,и второй – это указ президента 1995 года,также с перечнем тех сведений,которые относятся к государственной тайне.И вот мы оспаривали в этом процессе,сегодняшнем,что эти два перечня нарушают наши права,права Прудовского,и плюс противоречат вышестоящим нормативно-правовым актам,а именно Закону о государственной тайне.Плюс Закон о реабилитации,который осуждает многолетний террор, которому подвергались наши соотечественники,и требует проведения,так скажем, работы по осмыслению того,что произошло,и по опубликованию имен тех людей, которые были признаны виновными в фальсификациях уголовных дел и в государственном терроре.

В основе жалобы в суд – сокрытие части документов по уголовному делу Татьяны Кулик.20 сентября 1937 года Комиссия НКВД и Прокурора СССР – так называемая "двойка" – приговорили её к расстрелу за шпионаж в пользу Японии.Кулик посмертно реабилитирована 15 сентября 1989 года.

Дело Кулик – часть одной из национальных операций НКВД периода Большого террора – "харбинской",а материалы дела довольно шаблонные,рассказывает Сергей Прудовский:

– В 1937 году был издан приказ НКВД СССР номер 00593 о репрессировании "харбинцев", – говорит Прудовский. – Это была одна из так называемых национальных операций.В ходе нее по "харбинцам" было репрессировано от 37 до 42 тысяч человек.Около 21 тысячи были расстреляны.Так что дело Кулик – это типовое дело по харбинской операции*. Кулик арестовали и примерно через месяц расстреляли на Бутовском полигоне.В 50-е годы реабилитировали малую часть. Остальные документы лежали под спудом, дела были секретные.Только после указа Верховного Совета началась реабилитация,и реабилитировали всех,кто был осужден по политическим статьям,если они не нарушали социалистические законы.То есть сотрудники НКВД иначе таких людей не реабилитировали.А массовая реабилитация была в 1989 году.Притом в 1992 году был указ президента о том,что все эти дела должны быть рассекречены,но,как водится,указ не выполнен,и многие дела оставались на секретном хранении.Таким было и дело Татьяны Кулик.Его рассекретили только в 2019 году по моему заявлению,и рассекретили его частично, скрыв имена и должности сотрудников НКВД.

В предоставленных для ознакомления документах из архива ФСБ были удалены должности,звания,фамилии и подписи сотрудников НКВД из постановления на арест, протоколов обыска и допроса,обвинительного заключения и других.

*"Харбинцами" называли бывших служащих Китайско-Восточной железной дороги, части Транссибирской магистрали,и репатриантов из Китая,добровольно приехавших в СССР.Репатриантов в единичных случаях преследовали и до времени Большого террора,но массовый размах эта операция получила в 1937-1938 годах.Что же касается бывших железнодорожников и членов их семей,то из них не была расстреляна только треть.Тех,кто не был осужден на расстрел,сослали в лагеря ГУЛАГа.

Гостайна в материалах дела и в суде

В самом начале заседания в Верховном суде стороне истца пришлось подкорректировать заявление: представители ФСБ и прокуратуры потребовали закрыть процесс от слушателей и прессы,ссылаясь на гостайну в материалах дела. Адвокат Агальцова попросила исключить из требований оспаривание приказа ФСБ, который и засекречивает данные сотрудников.Остались претензии к президентскому указу.По словам Агальцовой,это не было критично для дела: секретный приказ ФСБ по сути дублировал второй документ,но истцу важнее было сохранить публичность процесса.

Представители ФСБ в суде настаивали: данные о силах,методах и планах работы НКВД относятся к гостайне как контртеррористические.Защита парировала: значит,указ президента допускает слишком широкую трактовку,если документы НКВД времён Большого террора влияют на безопасность современной России.

Суд встал на сторону ответчика,отказав в иске.Пока на руках у адвоката только резолютивная часть,то есть пока непонятно,ставит ли суд знак равенства между планами и методами работы НКВД и современной ФСБ:

– Если суд отказал с той формулировкой,что этот указ не распространяется на сотрудников НКВД,поэтому он отказывает нам в требованиях,то тогда он не ставит знак равенства, – объясняет Марина Агальцова. – А если он говорит,что указ, условно говоря,наши права не нарушает,то получается обратное.У нас в любом случае будет жалоба в апелляционную коллегию Верховного суда,и в целом,по этому делу мы хотим дойти до Конституционного суда,потому что Конституционный суд в 2019 году выносил очень интересное и правильное постановление по делу о детях ГУЛАГа,где он и,в частности,судья Константин Арановский,прошёлся по репрессиям. Такое ощущение,что Конституционный суд хранит память о тех событиях,которые происходили в 1990-е,а именно – реабилитации и массового рассекречивания тех дел, по которым расстреливались миллионы.

Самому истцу,Сергею Прудовскому,не удалось выступить в Верховном Суде: по закону при оспаривании нормативно-правовых актов истцы без юридического образования не могут брать слово,а задавать вопросы могут лишь через адвоката.Для Прудовского, по его словам,отказ в иске не стал неожиданностью:

– Было бы странно,если бы было иное решение.Но здесь очень важно то,что будет записано в мотивировочной части,отразят ли они,что речь шла о сотрудниках НКВД. Не подумайте,что я очень высокими словами говорю,но мне просто стыдно за страну,в которой такая государственная тайна.Имена преступников,людей,которые преступали закон и были осуждены,являются государственной тайной страны.Это подрывает доверие общества к самому институту власти и институту государственной власти,в частности, – считает Сергей Прудовский.

– Если Россия осуждает многолетний террор,как указано в преамбуле в законе о реабилитации,то она должна полностью его осуждать, – говорит адвокат Марина Агальцова. – Осуждение – это не только перерезание ножницами красных ленточек возле очередного памятника,но еще и работа по осмыслению.Осмысление должно включать в себя и раскрытие имён тех людей,которые творили террор,то есть раскрытие механизма террора.А у нас получается так,что мы формально осуждаем, в преамбуле закона о реабилитации это написано,но в реальности все наше осуждение сводится к перерезанию ленточек и открытию очередных памятников.Всё остальное покрывается гостайнами,конфиденциальной информацией и персональными данными.