Нет, дело вовсе не в том, что "я тащу на себе весь дом". Ничего подобного, это весь дом тащит на себе меня, потому что таких нерях и грязнуль, как я, еще поискать; просто когда я прихожу домой, усталая, я хочу, чтобы меня никто не трогал, и чтобы дома был только кот. Общаться, любиться, смеяться я хочу потом. А сначала я хочу тридцать минут тишины и выключенный свет, и можно еще снег за окном. И свечи. И еще, наверное, холодного яблочного сока. Можно со льдом.

* * *

Я люблю свои книги, своих медведей, своих уточек; я люблю чувствовать пол босыми ногами, я люблю, когда свет пробивается сквозь занавески узкой золотой полоской, когда пахнет паркетом, наступающей весной и ранним вечером; когда кот и я - вместе - греемся в прямоугольниках солнца на полу. Я люблю свои кружки чая, греющий пальцы, стол, на который можно закинуть ноги и наушники на голове. Я люблю, когда май и когда февраль - а я в своем уютном доме; я люблю рассматривать открытки и фотографии на ковре. Я люблю, когда тикают часы, еще с тех времен, когда я была совсем маленькой, и в родительском доме часы тикали в коридоре. Настоящие были часы. С кукушкой. Жаль, что в этом доме нет ни одних часов, показывающих стрелками. Ну хорошо, ни одних работающих часов, показывающих стрелками.

* * *

Я старательно свожу практически все знакомства к интернетным, потому что февраль, холодно и темно; я работаю до семи и не хочу никого видеть после работы, кроме нарисованных на компьютере человечков. Я уверена, что все можно сказать словами, и что сеть - не сублимация реальности, а даже скорее наоборот. Я ни от кого не прячусь, не боюсь развиртуализаций, умею встречаться в метро; но зима, зима! Уберите эти ваши минус восемь, сделайте плюс пятнадцать и мокрый асфальт без снега, и я буду гулять с вами до рассвета. Мне совершенно не жалко. Я просто не люблю замерзать.