В моем офисе принято выходить на улицу, чтобы поговорить по мобильному телефону, и при этом совершенно не принято отлучаться, например, из офиса на обед. Считается, видимо, что раз обеды нам предлагаются тут, то и так все путем и не стоит лишний раз лишать родные стены своего ровного дыхания. Мне кажется, я прирасту к этому стулу. Между нами уже образовалась какая-та мистическая связь, эдакая метафизическая пуповина, соединяющая наши бренные тела через сотни километров. Ежеполучасовые физические упражнения, танцы с отражением в зеркале и прочие ужимки нифига не помогают. Я все равно чувствую себя просиживающей лучшие годы на попе.

Киррос* пишет, что он недалеко, я плачусь, что не могу даже выйти помахать ему белым платочком.
Оба грустим.

Киррос, кстати, всегда подписывает смс-ки. Это удивительный, не укладывающийся в рамки моих представлений о мире, факт (да, вот такие у меня, блин, представления о мире: я знаю, что можно летать на метлах и ходить по чужим снам, что небо меняет цвет и что обычно люди не подписывают смс-ки, чтобы не тратить драгоценные символы, которых всегда не хватает, на подписи своих имен, потому что телефон и так идентифицирует отправителя). Еще он верит в существование рая и все свое свободное время тратит на его воплощение на земле, в том числе (о небеса!) для отдельно взятой меня. Спасибо, Киррос, ты себе не представляешь, как мне приятно. И вообще это все был комплимент такой, длинный просто.



Юрист смотрит на меня сочувственно и спрашивает, спала ли я вообще, и если да, то с кем. Я чую подвох и рассказываю ему в ответ о мягком одеяле, ясных звездах. Он сочувственно кивает и намекает на плюшевые игрушки в шаговой доступности от метро. И уходит в магазин. Я не верю глазам своим.

Кстати, о глазах. Кто-нибудь знает, где можно сделать контактные линзы в Москве, хорошие и за недорого? Кажется, я наконец морально готова к этому геморрою.

--
*Киррос - перистые облака (испанский).