Юрист подходит ко мне сварить кофе и поговорить о жизни. Ко мне вообще очень часто приходят поговорить о жизни – наверное, это наследие моих предшественниц на секретарском месте. Особенно задалбывает уборщица и Светило Маркетинга: первая рассуждает о том, как хорошо было ей в молодости, а второй тактично намекает на то, что у него много работы, и он хотел бы свалить половину на меня – я ему столь же тактично отвечаю, что согласна на это только если мне увеличат зарплату вдвое. Радует одно – когда я особенно усиленно делаю вид, что страшно занята работой, они начинают общатсья между собой, и это их, похоже, вполне удовлетворяет. А я им, наверное, нужна, чтобы держать свечку?

- А когда у леди отпуск? – спрашивает юрист.
- В августе, - отвечаю я.
- А куда леди поедет? – спрашивает он.
- К морю, - отвечаю я.
- О, к морю… - задумчиво протягивает он.


Море это вообще моя страсть. Море – это мой личный рай, мой символ свободы, счастья, любви и всего-всего; всех вопросов, на которые можно ответить «42». Причем море, в общем, любое. Главное, чтобы было соленым, имело волны и пахло, как настоящее море – водорослями, свежестью и дальними странами. Даже если море внутреннее, и самая далекая страна по ту сторону – Турция. Между прочим, тоже вполне себе страна.

В идеале на том берегу, на котором я, должна быть пониженная концентрация людей, то есть меньше трех людей на пару квадратных километров (и все эти люди должны быть со мной, то есть вообще специальными такими людьми, которым можно существовать здесь и сейчас). В другом идеале море должно шуршать волнами по песку рядом с маленькой рыбацкой деревушкой, где живут практически одни старики и дети, никакой молодежи, чтобы никаких столкновений интересов и ненужных курортных романов. Еще как вариант можно рассматривать свой дом на берегу, или палатку в любимой Карелии (о, Белое Море, самое нежное из морей…), или островок в дельте какой-нибудь реки, или еще что-нибудь такое повкуснее. Но главное, как я уже говорила – ветер, соль, волны. И, может быть, еще черное-черное небо, усыпанное звездами. Можно падающими.

Юрист ставит на стол две чашки – одну, с кофе, себе и другую, с чаем, мне – крошит в них свой липовый сахар. У юриста есть удивительная особенность все время что-то иметь к чаю – причем что угодно. Этот его липовый сахар (есть еще кленовый и из какого-то страшного азиатского растения, такой темно-зеленый, в комочках), маленькие чашечки для заваривания разных сортов зеленого чая, и глиняные пиалы разной степени обожжености, и разные мелкие конфетки в шуршащих фантиках, которые он кладет на блюдца, чтобы «подчеркнуть вкус» данного конкретного сорта. А уж за его мешочек с сушеными ягодами, которые он сейчас насыпал в чашку, вообще душу продать можно.

Уходя к себе, в свой ирреально солнечный кабинет, юрист оборачивается и бросает взгляд на часы за моей спиной. И добавляет, как бы невзначай:

- Ну, до августа у нас еще есть время.

А я очень удивленно смотрю ему вслед.