В доме тихонько скрипели стены, досками и несмазанными петлями дверей, и окнами, за которыми первые листья новой весны оперяли ветки яблонь. Камин остывал потихоньку. За камином проснулся самый ранний сверчок и все настраивал скрипку и кричал в пустоту влажного майского утра: «Я здесь, я живой, я существую!». И дом в ответ умолкал, смущенный, потому что кроме сверчка за печкой и пауков в кладовке, в нем никого не было и никто не мог бы ответить или сыграть дуэтом.

Впрочем, сверчки никогда не играют дуэтом. Они хороши только соло, их лучшие мелодии рождаются в одиночестве, в тоске и безысходности, когда сверчок сидит в траве под луной – или за печкой в доме и медленно, мягко водит смычком по струнам. А когда сверчки собираются вместе – вдвоем, втроем или даже большим семейством, они откладывают скрипку, ставят чайник и часами пьют чай с пампушками и разговаривают о мире.

- Этой весной в дальнем лесу поселилась пара сов, - говорит один сверчок другому.
- Неужели? – не верит второй, глядя в звезды сквозь облачко пара от чашки.
- Как, разве вы не знали? Они так красивы: бесшумно летают в ночном лесу…
И они замолкают, вслушиваясь в тишину по ту сторону одуванчикового поля, в шелест трав, в стрекотание разных ночных птиц в ветвях, в звуки почти летней ночи.
- Ах, чай у вас замечательный!
- Майский.