Это цитата сообщения Seniorin Оригинальное сообщение

Богослов. Снайпер. Личность.

 

 

"Стреляй так, будто у тебя осталась последняя пуля"

История богослова, ставшего снайпером

 

Снайпер Андрей по прозвищу "Дед" - многогранная личность. Коллаж: Наталья Слинкина

 

Своим точным выстрелом Андрей по прозвищу «Дед» ликвидирует оккупантов, которые передвигаются на расстоянии более полутора километров. Ради одного-единственного «решающего» выстрела снайпер может находиться на огневой позиции по несколько суток почти без сна, в постоянной боевой готовности...

 

Для него это не первая война. А свой первый снайперский опыт он получил от американских морских пехотинцев еще в 90-х годах. Кстати, именно в Америке наш герой окончил Христианский университет. Защитил докторскую диссертацию и преподавал богословие более чем в 20 странах мира.

Об особенностях профессии незаметных, но смертельно опасных воинов украинской армии, ситуации на фронте, нехватке оружия и отдыха в интервью с одним из лучших снайперов российско-украинской войны, киевлянином с позывным «Дед».

Защитник буквально на пару дней приехал с Бахмутского направления по военным делам и успел дать интервью журналистке «Вечернего Киева».

 

Во время интервью журналистке "Вечернего Киева". Фото: Бориса Корпусенко

 

Для снайпера Андрея война началась с деоккупации Киевщины, затем он активно участвовал в освобождении Херсона, сейчас воюет на одном из самых горячих направлений — Бахмутском. Ему поручают самые сложные задачи, которые молодёжи  "не по зубам".

— Андрей, как вышло, что с первых дней войны вы взяли в руки снайперскую винтовку? Разве этой профессии не нужно учиться?

– Это не первая и даже не вторая война для меня. А снайпером я стал еще в 90-е годы, когда время от времени жил в США. У меня там много друзей среди военных. Они и познакомили меня со снайперами из морской пехоты. Уже тогда я хорошо понимал, как пользоваться метеостанцией снайпера, прицелом, как маскироваться и просчитывать расстояния. В гражданской жизни, я иногда тоже тренировался. Поэтому, с началом Великой войны, как только увез в безопасное место своих родных, стал на защиту государства.

Я киевлянин и война для меня началась с освобождения Киевской области. После Ирпеня освобождали Гостомель. Потом еще месяц была "зачистка". Искали «потерявшихся» на украинских землях рашистов помогали местному населению. А уже в мае нас перебросили на направление Северодонецк – Лисичанск. Бок о бок со мной на защиту страны стали двое моих старших сыновей. Им до начала вторжения было 23 года и 20 лет.

 

Украинские защитники. Фото из архива Андрея

 

– В чем особенность профессии снайпера?

— Важно тренироваться при разных погодных условиях. Солнце, ветер, дождь, туман влияют на полет пули. Без тренировок в разных погодных условиях ты можешь не выполнить свою задачу. Каждый неудачный выстрел, особенно если несколько подряд, позволяет врагу вычислить наши позиции. Поэтому иногда лучше не стрелять, чем стрелять, когда ты не уверен.

Особенно на большом расстоянии снайперам часто приходится ждать часами, используя метеорологические программы, баллистические калькуляторы и блокноты, чтобы прицелиться перед нажатием на спусковой крючок. Кстати, нужно хорошо просчитывать. Здесь математика в помощь. Обычно это делают программы, но когда ты снайпер с опытом, то даже программные расчеты корректируешь.

 

«Когда ты снайпер с опытом, даже программные расчеты корректируешь» Фото из архива Андрея

 

В общем, снайпер — это не только умение стрелять, здесь главное еще — терпение и выдержка. Можно сутки пролежать на стуже или под палящим солнцем и не произвести ни одного выстрела. А потом несколько высокоточных, которые непременно спасут жизнь ребятам, идущим на штурм или окопникам, которых кошмарят россияне, поливая минометным огнем. Поэтому в нашей профессии очень важно терпение. Я всем своим ребятам говорю, если вы не уверены - не стреляйте, потому что каждый выстрел должен идти в цель. Да, промахнуться может каждый, но у снайпера промахи должны быть сочтены, а ликвидация целей — без счета. Снайпер должен убивать спокойно и избирательно.

— Но ведь снайперы тоже люди и им бывает страшно. Как поступать в такой ситуации?

– Бывает. Ибо речь идет о жизни. Когда человек говорит, что ему не страшно было в момент угрозы жизни — этот человек или неадекватный, или лжет. Но для любого бойца, не обязательно снайпера, главное, чтобы нормальный человеческий страх не перерос в панику. Нормальный страх заставляет тебя обдумывать и принимать взвешенные решения, а панический — выбивает из колеи, и боец в 90% случаев становится либо 200-м, либо 300-м. А еще никогда нельзя недооценивать врага, поэтому маскировка и соблюдение правил безопасности обязательна при любых условиях, даже когда кажется, что враг далеко, что он тебя не видит. У окупантов тоже работают снайперы. И работают достаточно неплохо.

— Сколько в среднем выстреливаете в месяц боевых патронов?

- Никогда не считал. Бывают такие выходы, когда можешь пролежать сутки и не произвести ни одного выстрела. А бывают «щедрые» охоты.

 

Об особенностях профессии и рабочем дне снайпера. Фото: Бориса Корпусенко

 

Относительно задач у снайпера. Их действительно очень много. Например, ликвидация российских чиновников, приехавших на передовые позиции. Иногда мы выходим просто выбить живую силу противника. Наши идут на штурм – мы их прикрываем. Так, чтобы противник боялся даже голову приподнять. Или когда россияне обустраивают новые позиции, мы им мешаем это делать, пока наши не будут полностью в боевой готовности. А бывает просто «сафари» на русских окупантов. Это немного против армейской дисциплины, но иногда нам разрешается (смеется, — ред.)

— Андрей, а вам лично приходилось «охотиться» на российское командование?

- Да, выезжал несколько раз на такие задачи. Впервые – на Херсонском направлении, а затем и на Бахмутском.

— Каков ваш личный рекорд, если говорить о дистанции?

- Ликвидация цели на расстоянии 1520 метров. Но чтобы «подстрелить» цель не обязательно стрелять на большом расстоянии. Здесь главное правильно просчитать и произвести точный выстрел. Мы с моей Savage-110 (снайперская тактическая винтовка — ред.) быстро поладили и она меня никогда не подводит.

Я больше скажу: в стрелковых боях ВСУ сейчас может претендовать на первое место в мире. Мы реально можем сражаться в расчете один до десяти. У нас в Луганской области был такой опыт. Нас было 12. Против нас стояла рота – около 120 человек. Из этого боя мы вышли без потерь, хотя наше главное командование уже чуть не попрощалось с нами. Потому что с нами не было связи. Была одна рация и та не выдержала (смеется).

— То есть, нам могут позавидовать даже американцы, которые обычно учат наших военных?

— Помню, после Лисичанска, когда нас вывели отдохнуть, нам дали двух ребят. Это были американские офицеры, прошедшие войну в Афганистане. Они тренируют нас, мы так смотрим на них с улыбкой. А потом сели поесть и начали рассказывать им, как мы действительно воюем. Их просто зацепило и их первая фраза была так нельзя воевать, нельзя выполнять такие приказы.

 

Об учениях и успехах ВСУ. Фото из архива Андрея

 

Учеба это очень хорошо. Но возвращающихся из учений  нужно всему учить. То, что их там учат, оно им понадобится где-то на 30% в нашем подразделении. Возможно у других по-другому. У нас своя специфика, поэтому мы переучим ребят. Единственное, что радует, что наши бойцы там овладели разными видами оружия. Они прошли хорошее обучение по использованию дронов, противотанкового оружия. Это хорошо. Но мы уже воюем год и девять месяцев, поэтому готовы сами любому научить.

— Неоднократно приходилось слышать, что бойцов, с самого начала полномасштабной войны воюющих непосредственно на линии столкновения, не заменяют из-за дефицита мобилизационного ресурса. Какая ситуация у вас с ротациями?

 

 

— За 20 месяцев войны мы только дважды были на ротации: один раз в месяц, второй — еще меньше. Есть такое понятие – «на восстановление». Отъехали в нескольких десятках километров от нулевых позиций — отдохнули и вернулись через несколько дней. А иногда нет и тех нескольких. Сутки-двое. В то время как по западным стандартам, бойцов можно держать в зоне боевых действий не более трех месяцев. Физически человек может адаптироваться к чему-либо, но психологически — тяжело. Люди истощены. Такое психологическое истощение снижает дееспособность военнослужащего.

— В Украине мобилизованный военнослужащий проходит службу до окончания особого периода или до оглашения решения о демобилизации. Не говорит ли это о том, что "особый период" может затянуться на годы?

— Никто не знает, сколько еще воевать. И многие задают вопрос: до конца войны это сколько? Мы устали, мы тоже люди. Я знаю, что в Верховной Раде этот вопрос об ограничении срока службы обсуждался.

Я вот, например, читал, что ВСУ – это миллион человек в Украине. На всех фронтах воюет около 300 тысяч человек. Вопрос, что делает остальные? Надо заменять. Из постоянно воюющих нас осталось очень мало. Сражаются одни и те же бригады. Сейчас есть новые, а те, кто год и девять месяцев на фронте, их не отправляют в тылы, а на восстановление и обратно. Людей это демотивирует, как и поведение военных и различные скандалы...

 

 

— Что касается технического обеспечения. Чего больше не хватает украинской армии?

— С тем вооружением, которое есть на фронте, мы не можем эффективно воевать. Простого даже не хватает – патронов, снарядов, минометов… Я не могу называть цифры, какой ценой дается освобождение каждого метра. Пока мы просим самолеты, нам не хватает элементарного патронов. Я, например, ежемесячно уезжаю и закупаю их себе. Я люблю использовать Hornady Match 338 калибра. Это качественные американские патроны. Ибо очевидно, что от качества объективно зависит точность стрельбы, особенно на большие дистанции. Один такой стоит в пределах 400 гривен. Ну вы поняли, куда идет заработная плата военного (смеется).

 

О вооружении, которого не хватает на фронте. Фото: из архива Андрея

 

Хочу еще отметить, что ни одно оружие не было важнее в войне в Украине, чем артиллерия. Она бывает разная: от компактных минометов до 30-тонных пушек на гусеницах, способных вести сокрушительный огонь на большие территории. Думаю, вы поняли, что нам всего не хватает. Мы держимся на энтузиазме отважных воинов, героически держащих оборону.

— Андрей, Вы снайпер, который с начала войны воюет на направлениях, где ведутся самые жестокие бои. Каждый день – риски, новые испытания, опасные задачи. Как себя настраиваете?

- Первая надежда у меня всегда на Бога, вторая - на мои умения, навыки, третья - на везение.

— Вы снайпер, верящий в Бога?

– Конечно. На войне почти все верят. Что касается меня лично, я в свое время закончил духовную семинарию в Украине, потом Христианский университет в США. Защитился. Я доктор богословия. Затем была преподавательская карьера. В более чем 20 странах мира я преподавал богословие. Написал 8 книг и пособий, по которым учатся до сих пор.

 

Главная награда впереди. И это – Победа. Фото: из архива Андрея.

 

О наградах, а их у Андрея много, наш герой не захотел говорить. Сказал, расскажет тогда, когда получит высшую. Она у него впереди.

И это – Победа!

Снiжана Божок "Вечiрнiй Киiв"