В Перестройку 90-х годов  новоявленные "демократы и либералы"  цитировали фразу Самуэля  Джонсона в отрыве от контекста : "Патриотизм - это последнее прибежище негодяев".  В Перестройку, которую затеяли Меченый плюралист и пьяный сибиряк,  каждый новоявленный "демократ и либерал" считал своим долгом процитировать фразу Самуэля  Джонсона в отрыве от контекста : "Патриотизм - это последнее прибежище негодяев".

Патриотизм!!! ... Негодяи трактуют это слово по-своему, чтобы им, короедам, удалось подточить основу  государственности. Антипатриотизм - вот какое чувство свойственно  негодяям.  А патриотизм  - это любовь к Родине. Так и переводится. А всё остальное предательство, либерастическая болтовня и космополитизм. Нашлись ведь "граждане мира" с рублём в кармане, без таланта, ума и фантазии. Олухи Царя Небесного и служащие за "чаевые"  с барского стола. Халдеи в роли либерально-толерантных трещоток. Пришедшие в 1990-е гг. к власти горе -  реформаторы, а если проще, то просто предатели,   вдавливали в российскую среду «общечеловеческие ценности», основанные на демократии западного типа, считая их высшим проявлением свободы. Большинство же  отстаивало национальные, российские ценности, фундаментом которых является государственный патриотизм.

 В романе Ю. Полякова «Гипсовый трубач» либерал говорит патриоту:

— Вы мерзавцы, ради России вы готовы уничтожить свободу.

А тот отвечает:

— А вы ради свободы готовы уничтожить Россию.

Нет свободы за океаном. Пусть не обольщаются и не обольщают.

 А в статье «Патриот» (1774), которая имела подзаголовок «Обращение к избирателям Великобритании», С. Джонсон призывал своих читателей выбрать в английский парламент достойных людей, истинных защитников интересов своей страны, ибо «только Патриот достоин места в парламенте. Никто другой не защитит наших прав, никто другой не заслужит нашего доверия». А патриот, по мнению С. Джонсона, — это тот, «чья общественная деятельность определяется лишь одним-единственным мотивом — любовью к своей стране, тот, кто, представляя нас в парламенте, руководствуется в каждом случае не личными побуждениями и опасениями, не личной добротой или обидой, а общими интересами».

Таким образом, авторский смысл данного высказывания: не все пропало даже для самого отъявленного негодяя, если в нем еще живо чувство патриотизма, подчиняясь которому он может совершить благое дело, благородный поступок на войне или в мирной жизни. То есть патриотизм для такого человека — последний шанс морально возродиться, оправдать свою жизнь.

 В романе Ю. Полякова «Гипсовый трубач» либерал говорит патриоту:

— Вы мерзавцы, ради России вы готовы уничтожить свободу.

А тот отвечает:

— А вы ради свободы готовы уничтожить Россию.

Нет свободы за океаном. Пусть не обольщаются и не обольщают.

 А в статье «Патриот» (1774), которая имела подзаголовок «Обращение к избирателям Великобритании», С. Джонсон призывал своих читателей выбрать в английский парламент достойных людей, истинных защитников интересов своей страны, ибо «только Патриот достоин места в парламенте. Никто другой не защитит наших прав, никто другой не заслужит нашего доверия». А патриот, по мнению С. Джонсона, — это тот, «чья общественная деятельность определяется лишь одним-единственным мотивом — любовью к своей стране, тот, кто, представляя нас в парламенте, руководствуется в каждом случае не личными побуждениями и опасениями, не личной добротой или обидой, а общими интересами».

Таким образом, авторский смысл данного высказывания: не все пропало даже для самого отъявленного негодяя, если в нем еще живо чувство патриотизма, подчиняясь которому он может совершить благое дело, благородный поступок на войне или в мирной жизни. То есть патриотизм для такого человека — последний шанс морально возродиться, оправдать свою жизнь.
Для либерастов и дерьмократов, когда прижмёт, патриотизм станет последним прибежищем.

Свинья под Дубом вековым
Наелась желудей досыта, до отвала;
Наевшись, выспалась под ним;
Потом, глаза продравши, встала
И рылом подрывать у Дуба корни стала.

«Ведь это дереву вредит,—
Ей с Дубу ворон говорит,—
Коль корни обнажишь, оно засохнуть может».
«Пусть сохнет,— говорит Свинья,—
Ничуть меня то не тревожит;
В нём проку мало вижу я;
Хоть век его не будь, ничуть не пожалею,
Лишь были б жёлуди: ведь я от них жирею».—

«Неблагодарная! — примолвил Дуб ей тут,—
Когда бы вверх могла поднять ты рыло,
Тебе бы видно было,
Что эти жёлуди на мне растут».
                * * *
Невежда также в ослепленье
Бранит науки и ученье,
И все учёные труды,
Не чувствуя, что он вкушает их плоды.
                1825 году.