...как обрывок воспоминания... кругом чьи-то тела, грязные в серой или настолько грязной одежде... серое небо, почти как черное и кровавый ярко-красный закат, обагряющий края серых облаков... все очень размыто и расплывчато. Вижу Сашку "ММ"... он без сознания, у него пробита голова, он весь в крови. Сам я, по-моему, тоже лежал на земле... дальше ничего не помню.
Ночь, сильный осенний дождь. Мы с пацанами подходим к больнице. Ужасно убогий вид... нам открыли дверь. Проходим в узкий слабоосвещенный коридор через узкую ветхую, залатанную несколько раз деревянную дверь. Очень тяжелая унылая атмосфера, тусклый желтый свет от лампы а-ля "лампочка Ильича" слабо освещаяет серые грязные стены и деревянные вышарканые половицы узкого коридора, ведущего довольно полого куда-то наверх. В стене справа окно комнатушки вроде регистратуры, в этом окне сделана грубая решетка из толстых ржавых прутьев, в комнате темно, но в ней сидела вахтерша-медсестра. Вид у нее был какой-то усталый и печальный. Она спокойно тихим, будто усталым, голосом попросила нас соблюдать тишину. В больнице стояла гробовая тишина, что если прислушаться к этой тишине, то она сильно давила на мозг.
Мы поднимаемся по круговой винтовой лестнице, я иду впереди, пацаны идут следом. Ощущение, что спправа, по ту сторону перилл бездонная пропасть... я и не смотрю туда, я смотрю на ступеньки и ступаю по ним очень осторожно. Слева около стены стоит всякая рухлядь, старые кровати, столы, все в каких-то потеках, лестница тоже мокрая, застелена газетами. Сквозь намокшие газеты просачивается непонятная темно оранжевая жидкость... немного липкая. Воздух был тяжелым совершенно неподвижным, эту больницу, наверное, ни разу не проветривали. Этот замурованный, недвижимый воздух, пожалуй, помнил каждого пациента, каждого посетителя, помнил всю историю... дышать таким воздухом было очень тяжело. Пахло, может, не столько лекарствами, сколько людьми. Нет, вовсе не смрад, просто запах людей и тонкий едва уловимый запах лекарств, запах йода.
Мы входим в комнату... низкий потолок, деревянный вышарканый пол, тусклый свет, по бокам наставлены кровати, напротив нас темная стена с маленькими грязными окнами, расположенными ближе к потолку. За окнами ночь, но видно остатки красного заката. Посреди комнаты стоит деревянная кровать, без постельного белья, грязная подушка. На этой кровати лежит Сашка "ММ". Лежит в одежде. Ворочается. Жив. Голова с большим шрамом, но уже не кровоточит, прсто что-то немного сочится. Подушка вся в потеках, мокрая. Я ему протянул руку поздороваться, он обессиленно посмотрел на меня, что было сил пожал мне руку. Все-таки слабо пожал - видать, совсем обессилел.
В этой маленькой комнатушке стояло несколько кроватей, кое-как тесно слепленных, поставленых так, что лишь бы поставить. На одной из соседних кроватей лежала молодая женщина с маленьким ребенком. Он у нее вдруг начал кричать. На другой кровати лежал какой-то мужчина весь в крови.... он тоже не спал - видимо, не мог уснуть, переворачивался с боку на бок.
Оглядевшись вокруг, можно было увидеть все в чудовищном упадке и ветхости...
Все здесь стоит веками, изнашивается, а о замене и речи нет. Даже воздух и тот старый, ветхий, замерший, неподвижный, тяжелый... вся атмосфера насыщена ветхостью, перестарелостью... МЕДЛЕННАЯ СМЕРТЬ

В колонках играет: Mozart - *06/11*Symphony 40 In G Minor - Andante*1995*Classical

LI 3.9.25