Реакторы БН-600 (уже много лет) и БН-800 работают в режиме конверсии, превращают уран-235 в плутоний-239. При использовании РУ в тех режимах, которые предусматривал разработчик, они дают примерно 1 атом плутония на 1 атом выгоревшего урана-235.

Если бы реакторы были (давно были) загружены МОКС, то они давали бы 1,2 грамма нового плутония на 1 грамм выгоревшего.

Что это дает нам, россиянам, жителям Свердловской области?

Нарабатываемый в бээнах плутоний может быть (в БН-600 с 1980 года, в БН-800 с 2017, см.) использован в ЗЯТЦ БР. В результате наработки нового плутония будет достигнута главнейшая цель (мирных) быстрых реакторов – повышение процента выгорания урана-238 через использование плутония. Эксплуатация этих реакторов может доказать всему человечеству, что русские научились использовать энергию урана-238, смогли преодолеть 80-летний барьер, который был открыт в январе 1938.

Этот непреодолимый барьер, топливной эффективности природного урана, составляет 0,72%. Этот барьер связан с открытием, которое было сделано 80 лет назад в лаборатории Отто Хана. Делится только уран-235, остальные 99,28% атомов природного урана не делятся.

 

Но «может быть использован» и «использует» – разные сказуемые. За 40 лет эксплуатации средняя ТЭ в БН-600 природного урана составила 0,16%. Для отработки технологий натрия было потрачено четыре десятилетия работы на обогащенном уране, а для основной цели – накопления плутония для ЗЯТЦ – ничего. Наоборот. Вместо того, чтобы подняться высоко вверх, БН-600 спустился на 40 лет в яму.

Французы, например, не спускались – сразу стали загружать Фениксы уран-плутониевым топливом (МОКС). Им удалось достичь ТЭ 1,4%, но дальше не смогли продвинуться – не справились с управлением реактора на МОКС.

Обсуждая работу советского, а затем российского БН-600, возникал вопрос – для чего работает этот реактор, если вместо увеличения запасов делящихся изотопов, вместо наработки плутония, он сжигает боевой уран-235?

 

Один мой коллега выдвигал гипотезу «Советского ядерного пацифизма». Биться головой об стену и доказывать партии и правительству, что плутоний опасен, как материал ядерного оружия, и как материал радиационного оружия, ученые Урала не стали. За такие предложения можно лишиться не только должности, но и головы. Такие аргументы партийные секретари не воспримут. Поэтому стали бороться малозаметными для постороннего человека способами.

Благодаря тонкой политике пацифистки настроенных ученых БАЭС, за 40 лет эксплуатации реактора БН-600 удалось предотвратить накопление как минимум 4 тонн плутония. Это целая зона БН-600. Предотвращено строительство целой серии аналогичных реакторов на Южном Урале и Башкирии.

Без лишних заявлений, без игры на публику и привычного сегодня пиара, реактор так и не стал нарабатывать избыточный плутоний. И уже, скорее всего, никогда не станет – назначенный конструктором ресурс БН-600 уже выработан, и реактор пора отправлять на пенсию.

 

Если эта гипотеза верна, то коллектив ученых БАЭС достоин Нобелевской Премии Мира. Никто в мире не может похвастаться, что смог предотвратить накопление 4 т плутония и уничтожить 24 тонны оружейного урана.

Если же эту работу они сделали неосознанно, под руководством никому не известного ученого или политика, темной лошадки атомной политики, то этот человек тем более достоин Нобелевской Премии Мира.

Ситуация для Нобелевского Комитета неординарная – факт массового уничтожения ядерного оружия имеется, а кому за это вручать премию – Большой вопрос.

 Опубликовано: 20 февраля 2019