Лесной кодекс будут менять

   Из интервью главы Минприроды Д. Кобылкина: «Человек и его здоровье важнее любой промышленности» 

(...)

— Экологи утверждают, что одна из главных проблем современной России — массовая вырубка лесов. Насколько велика угроза и как вы оцениваете сложившуюся в стране ситуацию? Что может сделать ваше министерство, чтобы противостоять этой беде?

— Черные лесорубы существуют, отрицать этот факт бессмысленно. Они наносят колоссальный вред нашим лесам. Здесь можно только спорить о процентах ущерба, но от этого ситуация легче не станет. Пока мы не ужесточим уголовную ответственность за это, ничего не изменится.

 

— Помимо вырубок есть и пожары. Выгорают невероятные по своей площади территории. Какие есть пути решения кроме стараний сотрудников МЧС?

— Раньше 80 тысяч лесных инспекторов, егерей находилось в лесах ежедневно, следили за ними. Норматив сейчас изменен, и по факту их лишь 24 тысячи. При этом у леса нет хозяина. Пока мы все четко не разделим, не определим ответственных, ничего не сдвинется. Мы все так же будем реагировать на пожары из космоса, когда они уже будут площадями по 2,5 га. Я докладывал эту проблему Дмитрию Анатольевичу Медведеву, он поддержал увеличение количества инспекторов, лесопожарной техники — это все вошло в национальный проект «Экология».

Урбанизация и глобализация привели к тому, что многие деревни стали исчезать, и процесс этот необратим. Получается, когда черные лесорубы или люди, которые хотят поджечь лес, заходят в него, мы об этом даже не знаем. Отмечу, пожар часто используют для того, чтобы скрыть вырубку. Тут и коррупция чиновников на местах. Например, в Кемеровской области существуют черные копатели угля. Дело в том, что у нас нет пустой земли, каждый клочок — это чье-либо муниципальное образование. А если есть глава, значит, он должен отвечать. Например, что такое привести экскаваторы и начать копать? Это надо по дороге проехать, значит, поставь туда ГИБДД, пошли беспилотник, в конце концов. Сейчас огромное количество техники, позволяющее нам гораздо эффективнее контролировать ситуацию, чем раньше. Поэтому, когда возникают такие инциденты, логично, что кто-то на местах закрывает на это глаза.

 

— Значит ли это, что будут изменения Лесного кодекса? Не обратили ли вы внимание на несоответствие между ним, Водным кодексом и законом об охоте? Складывается ощущение, что они принимались разными людьми с разной позицией.

— Да, это верно. Поэтому мы сначала охоту и отдали заместителю по лесу. Потому что, когда мы посмотрели на кадастр, межевание, сложилось впечатление, что в одних и тех же лесах живут по разным законам. Это срочно надо менять. Мы хотим объединить инспекторский состав разных ведомств, которые занимаются охраной водных ресурсов, леса и животных, предоставив им перекрестные полномочия. Не исключаю, что подумаем над тем, чтобы объединить их в одной структуре.

И, конечно же, мы планируем изменения в Лесном кодексе.

 

Правила охоты значительно пересмотрят

— Какие вы видите административные барьеры, сдерживающие развитие охотничьего хозяйства, и какие будут приняты решения для их устранения?

— Охотничье хозяйство — это вообще отдельное направление. Я человек системный и к вопросу охоты отнесся с точки зрения системного подхода. Предстоит осмыслить и выпустить огромное количество нормативных актов, изменений в законодательство. Наша цель — увеличение охотничьих животных в России. К этому можно отнестись и как к стратегическому запасу мяса, и как к возможности человека, живущего на селе, заработать себе на пропитание охотой. Сегодня, к сожалению, во многих населенных пунктах людям, которые исторически строили свой быт на охоте, законодательно это запрещено. Есть места, где им даже собрать грибы и ягоды нельзя: закрытая территория. Есть вопросы и к вольерному содержанию животных. Представьте, когда-то у нас было 46 ГОХов — государственных охотничьих хозяйств. В Союзе они были созданы не для того, чтобы VIP-охоты проводить, а заниматься научной работой. Например, привести белохвостого оленя в новую среду обитания и смотреть, что с ним произойдет. Выселит ли он косулю, хватит ли ему кормовой базы. Важно проследить, не нарушит ли он ареал обитания зверей, которые уже существуют в этом лесу. Сейчас таких хозяйств осталось 7, они будут использоваться как пилотные территории для научных исследований.

В целом ситуация печальна, справа от Москвы есть только один ГОХ, то есть все хозяйства находятся в Европейской части. Поэтому я считаю, что нам нужно создать еще как минимум 3 ГОХа за Уральским хребтом. Кроме того, нам необходимо развивать охотничий туризм. Представьте, в минувшем году нас посетило 500 охотников. Это очень маленькая цифра. Миллиарды долларов в Канаде, США, Венгрии, Швеции и даже Танзании зарабатывают на таком туризме. Для решения этих задач мы создали общественный и экспертный советы. Работы много, но изменения вы увидите уже в ближайшее время.

 

— Какие меры принимает Минприроды России для повышения объективности оценки состояния охотничьих ресурсов и их рационального использования? На мой взгляд, мы не представляем до конца, какие в стране запасы различных видов животных.

— Согласен, полную картину нужно собрать. Огромное количество федеральных охотничьих инспекторов пропало, когда мы переходили из Минсельхоза в Минприроды. На данный момент эта прослойка практически исчезла. Кто будет делать их работу? Надо вводить подобные должности. Нужно делать инвентаризацию животного мира в каждом из хозяйств, и государственном, и частном.

 

— Будет ли рассматриваться возможность выдачи лицензий на селекционный отстрел краснокнижных животных, например белого медведя? Ведь средства, которые можно получить от такой деятельности, можно использовать для изучения и охраны этих животных. Естественно, такой отстрел должен осуществляться под контролем государства.

 

— Сначала нужно разобраться по проблемным точкам охоты, показать положительную динамику и только потом подходить к этому вопросу. Пока не рассматривается.

 

— Сегодня сложилась ситуация, когда егерь или человек, который охраняет территорию от вторжения туда людей, по сути, ничего не может сделать. У него нет прав проверить документы, оружие, осмотреть багажник. Для этого он должен вызвать полицейских в лес, а за это время злоумышленник успеет умотать в другой регион. Какие меры принимаются Минприроды России для активизации борьбы с браконьерством?

— Мы с этим сталкиваемся постоянно, это и угроза жизни наших егерей, бывали и смертельные случаи. У нас было совещание по этому вопросу, ведь надо что-то делать. Представьте, некоторые обязанности егерей доходят до абсурда. Например, они должны вечером сдавать оружие, несмотря на то что могут жить за 100–200 километров от места работы. Поэтому многие просто не берут оружие, не пользуются таким правом.

 

— Существует проблема, которая возникла за последние десятилетия, — абсолютно свободная выдача охотничьего билета. По нему человек может купить оружие, а потом применить его в криминальных целях. Планируется ли изменить действующий порядок получения права на охоту гражданам, не обладающим навыками и знаниями в области охоты, использования оружия и биологии животных?

— Конечно, мы планируем изменения. В первую очередь — ужесточить правила выдачи оружия, тут, думаю, будет больше сторонников. Мы с вами сами охотники, с незнакомым человеком на охоту никогда не пойдем, потому что будем нервничать, что он может сделать в следующую минуту. Я считаю, чтобы получить машину, мы учимся на курсах, сдаем экзамены на права — и то потом все равно с опаской впервые выезжаем на дорогу. Неужели оружие менее опасно, чем автомобиль? Значит, нужно вводить какие-то курсы или что-то подобное охотничьему минимуму.

(...)

По материалам: Павел Гусев,  "MK"

 Опубликовано: 18 февраля 2019