Экологическая катастрофа в Подмосковье

(фрагмент беседы)

(...)

Светлана Сорокина

― Андрей Юрьевич, полигон Ядрово эксплуатируется, по-моему, около 40 лет.

Андрей Воробьев

― С 1979 года.

С. Сорокина

― И специалисты говорят о том, что там, в принципе все это время очень грубо нарушалась сама технология эксплуатации. Не пересыпались слоями глины и песка слои мусора, не делалось то элементарное, что можно было сделать. Мало того, жидкий фильтрат, который неизбежно вытекает из тела полигона, на данный момент впадает вообще в речку, которая рядом находится. А та соответственно еще дальше и дальше. И это вопиющее нарушение всего, что связано с экологией. Но, во-первых, а почему так происходило до сих пор, пока гром не грянул. Пока люди на улицы не вышли. Почему так возможно? А второе, у нас куча экологических служб, в том числе в Подмосковье. Где они все это время были?

А. Воробьев

― К сожалению, культура утилизации мусора в России оставляет желать лучшего. Я подробно изучал историю других стран, в частности такой передовой как Япония. Они тоже в 60-70 годах, сложно поверить, задыхались от смрада и в океан и реки сбрасывали свой мусор. Тогда они поняли, что так жить больше нельзя. И была создана целая государственная программа по разделению мусора, по его переработке. Тогда появились первые мусоросжигательные заводы. Именно в Токио, в Японии. Потому что люди просто сходили с ума. Они дышали нечистотами, этим смрадом и соответственно это большая работа за этот период получается, больше, чем 50, почти 60 лет сегодня позволяет говорить, что это самая чистая страна, одна из самых чистых стран на земле. Нам предстоит всем, всем регионам и Подмосковья в частности, потому что, Светлана, 20-25% мусора страны находится в нашем мегаполисе. Москва и Московская область генерит порядка 10-12 миллионов тонн мусора. И мы должны очень внимательно к нему подойти. До сих пор я повторяю, в нашем регионе были только свалки. И сейчас впервые мы готовим современные полигоны, которые собирают тот самый фильтрат не через 50 лет, не через 40 или 30, а собирают его в первый день своего существования. Именно сейчас мы строим полигоны, которые собирают и обеспечивают систему дегазации на пятый год существования, когда начинается активный этап гниения и разложения. Извините за подробности. Только сейчас мы овладели этими технологиями. Только сейчас у нас появились голландцы и немцы, те, кто в совершенстве занимался активно дегазацией в Европе несколько десятилетий назад.

С. Сорокина

― А где они только сейчас, это где они делают эти полигоны.

А. Воробьев

― Они делают это в Кучино, помните полигон, который был закрыт после прямой линии с президентом. Там уже сделана дегазация по австрийско-немецкой системе…

С. Сорокина

― То есть он снова будет открыт этот полигон.

А. Воробьев

― Ни в коем случае. Он исчерпал свои возможности. Это один из самых больших полигонов в нашей стране, который собрал 60 миллионов тонн мусора там, где живет сегодня практически микрорайон, город, полмиллиона человек.

С. Сорокина

― И голландцы там занимаются рекультивацией.

А. Воробьев

― Там занимаются немцы, в Ядрово занимаются голландцы, в Тимохово занимаются немцы, в Воловичи сейчас приехали голландцы.

С. Сорокина

― И не получается у нас с импортозамещением, всё равно приглашаем…

А. Воробьев

― Пока, увы, я должен признать, что сегодня мы полностью зависим от наших иностранных партнеров. И оборудование, и система трубопроводная, и технология проколов, которая у них закладывается изначально, когда строится полигон. Сейчас делается на основании европейских технологий, не наших.

С. Сорокина

― Теперь я возвращаюсь к ответственности наших экологических служб. Все, кто вышли в Волоколамске, а также и возмущаются в других городах Подмосковья, где тоже есть свои полигоны под боком, они забрасывают годами жалобами, письмами, попытками обращения в суд, вот этими бумагами забрасывают в том числе экологические службы. И чиновников ответственных. И говорят об отсутствии ответов, отсутствии реакции. Мы чего ждем? Вот именно такого выхода на улицу? Почему разучились говорить с людьми-то? Почему нужно доводить до такой ситуации.

А. Воробьев

― Мы ничего не ждем, мы активно говорим. И в Коломне, и в Клину. Более того, каждый день мы делаем брифинг для того чтобы информировать людей о состоянии полигона. Понимая, что это вызывает справедливое беспокойство.

С. Сорокина

― Это сейчас.

А. Воробьев

― И раньше, просто сейчас эта тема очень накалена, политизирована, я бы сказал. Но  раньше вы не помните, есть такой полигон Кулаковский, например, в Чеховском районе. Или полигон в Электростали или в Дубне, Дмитрове. Там тоже смердели полигоны. Просто такого накала не было и люди тоже аккуратно и вежливо просили нас закрыть эти свалки. И мы планомерно действуем и наводим порядок в этой сфере. Но махнуть палкой волшебной у нас не получается. Это большой серьезный труд. Конечно, сразу появились те, кто пытается спекулировать, кто попытается эмоционально взглянуть на эту проблему. Такие люди всегда есть в сложные моменты. Но и они должны стать нашими партнерами. И мы просим, чтобы к этой проблеме не относились так, знаете левой ногой. Это большая серьёзная работа, как, впрочем, и мусоросжигательные заводы, которые нам предстоит построить.

С. Сорокина

― Сейчас мы поговорим об этом. Это отдельная тоже очень непростая тема, но вы мне напомнили о том, что по-моему 13 марта у вас была встреча с Собчак.

А. Воробьев

― У меня была встреча позже, 13 марта до выборов Собчак приезжала в Волоколамск. Да, она приезжала в дом правительства. Ее на полигоне не было, она приехала в дом правительства.

С. Сорокина

― А вы ей сказали, что 27-го, то есть именно сегодня будет закрыт Ядрово. Было такое?

А. Воробьев

― Ядрово практически закрыт полигон. Там идет процедура рекультивации.

С. Сорокина

― То есть практически он закрыт.

А. Воробьев

― Конечно. И более того, там сегодня была инициативная группа, там Общественная палата. Там тотальный контроль приходящих грузовиков. Там раньше было под 200 грузовиков. Сейчас 80.

С. Сорокина

― Так это, по-моему, местные жители, их усилиями.

А. Воробьев

― Здесь не усилиями какого-то отдельного человека, это все плановые работы.

С. Сорокина

― Да жители перекрыли эту дорогу. Ну какая плановая работа.

А. Воробьев

― Жители не перекрывали дорогу, они преграждали определенное количество машин и просили нас обратить внимание. Что мы и сделали. Мы в постоянном диалоге с жителями. Но мы не можем одноразово в один прекрасный день утром закрыть все полигоны. Потому что так жизнь устроена, что мы производим мусор. И вы производите мусор, и я произвожу мусор. И те, кто сегодня находятся в Москве и Подмосковье. Поэтому это серьезная тема. И вот так сказать, давайте закроем полигоны — это просто безответственно, мы, увы, не можем это сделать. Мы должны очень аккуратно модернизировать эту систему. Но можно ли ее модернизировать в одночасье. За 3-6 или 8 месяцев. Этого сделать нельзя. Потому что современная система утилизации мусора постоянно совершенствуется. И если недавно в Европе только 12% было мусоросжигательных заводов, то сейчас до 30% во многих странах дошла система мусоросжигания. Переработка, вторичная переработка, recycling так называемый, который вы хорошо знаете по европейской жизни и абсолютно не знаете по нашей. Вы, Светлана Сорокина, разделяете мусор? Вы отделяете металлическую, стеклянную банку. Нет, конечно.

С. Сорокина

― У меня нету рядом…

А. Воробьев

― И у меня нет.

С. Сорокина

― …ничего, где бы мне предложили сортировать мусор.

А. Воробьев

― А потом кусаем локти и говорим: давайте закроем полигоны. Мы закроем полигоны, мы уже закрыли большинство полигонов. Но сегодня нам нужна передышка для того, чтобы обеспечить современный цивилизованный сбор мусора. Чем мы активно занимаемся, понимая, какая это серьезная проблема в нашем мегаполисе, понимая, в какой сложной ситуации находится Москва.

(...)

По материалам: "Эхо Москвы"

 Опубликовано: 29 марта 2018