Ещё стояла тьма немая,
в тумане плакала трава.
Девятый день большого мая
уже вступил в свои права.
Армейский "зуммер" пискнул слабо -
и улетел солдатский сон!
Связист из полкового штаба
вскочил и бросил телефон.

И всё!
Не звали сигналистов.
Никто не подавал команд.
Был грохот радости неистов.
Плясать пустился лейтенант.
Стреляли танки и пехота.
И, раздирая криком рот,
впервые за четыре года
палил из "вальтера" начпрод.

Над мутной торопливой Тисой
и стрёкот выстрелов, и гул.
К жаре привыкший повар лысый
зачем-то ворот расстегнул.

Не рокотали стайки "Яков"
над запылавшею зарёй.
И кто-то пел.
И кто-то плакал.
И кто-то спал в земле сырой.

Вдруг тишь нахлынула сплошная,
и в полновластной тишине
спел соловей,
ещё не зная,
что он поёт не на войне.

1945 год