Начну с истории про девочку.

Одно время – довольно продолжительное и важное в моей жизни время – я был отцом.

Нет, я не принимал участия в оплодотворении, моё семя никогда не падало на плодородную почву и всходов не давало.
Однако в течение десяти лет своей жизни я был полностью, под завязку, вовлечён в воспитательный процесс двух милых созданий женского пола, начиная с их 4-х и 6-ти летнего возраста, до 14 и 16 соответственно.

Мы все вчетвером, включая их маму, пережили много счастливых, красивых, трогательных, полных любви и радости моментов, равно, как и моментов скучных, печальных, болезненных и трудных.

В общем, мы жили нормальной человеческой жизнью, как все семьи, которые счастливы одинаково, а несчастны по-своему.

У девочек был непростой характер. А у кого, позвольте спросить, он простой? У одной из них довольно часто случались истерики, особенно, в самом начале нашей совместной жизни. Потом-то, я, конечно, облагораживающе повлиял на неё своим присутствием, и истерики постепенно прекратились.

Шучу, шучу, естественно, вне зависимости от меня, девочка  просто повзрослела и своим умом дошла до того, что истерики дело бесперспективное и до добра не доводят, а доводят они лишь до зла.

Но в начале истерики случались. Девочка вопила и стучалась головой в пол. Задачей истерик, разумеется, было привлечение всеобщего внимания, включая внимание соседей снизу. Эту свою задачу они выполняли эффективно – внимание привлекалось.

Но тут же вставал вопрос, что с этим вниманием делать дальше? Ни у девочки, ни у родителей ответа на этот экзистенциальный вопрос не было.

Мы с женой, как и большинство молодых родителей, попробовали четыре известных всем способа взаимодействия с истерикой:

• Успокоить
• Отвлечь
• Игнорировать
• Тоже впасть в истерику

Способы эти оказались никудышными, ибо все они лили воду на мельницу истерики и только усиливали её.

Но вот однажды, во время очередного ора стоявшего в детской комнате, я решительно вошёл в неё и обнаружил, что ор не стоит, а валяется на полу, размазывая по оному сопли и выдирая из буйной головушки роскошные волосы.

Когда я входил, у меня не было никаких идей как с ним, с ором, взаимодействовать, но когда я взглянул на это маленькое, бушующее среди раскиданных игрушек, тельце, сердце моё сжалось и тут же облилось кровью, ибо мне было жаль и волос и тельца в целом.

Оно ж не виновато – тельце-то, что все эти чувства сейчас таким ураганом проносятся сквозь него, круша попадающиеся под ураган игрушки.

Однако жалость не подтолкнула меня к тому, чтобы немедленно броситься на защиту тельца и начать его успокаивать, умасливать и  ублажать. Ведь это было бы положительным подкреплением и поощрением девочки и в дальнейшем выбирать такую же стратегию поведения, случись что не по девочкиному.

Тогда, не видя никакого немедленного решения проблемы, я просто тихо сел на пол у стены, и стал смотреть и слушать.

Смотреть и слушать было, прямо скажем, непросто. Очень неприятнобыло смотреть и слушать.

В то время я как раз начал осваивать медитацию и уже приобрёл некоторый опыт в осознанном присутствии и наблюдении, а посему смотрел и слушал я не только разворачивающийся передо мной спектакль, но также внимательно прислушивался и к своемувнутреннему отклику на него.

Ведь разделение на внешнее и внутреннее весьма условно, и если ураган проносится, то проносится он одновременно как через внешнее, по отношению ко мне, девочкино тело, так и моё (внутреннее) тело со всеми его чувствами и переживаниями.

Итак, чувства мои были неприятными, и я старательно наблюдал их бушевание в своей груди, одновременно с наблюдением бушевания внешней, по отношению ко мне, девочки.

И знаете что?

Наблюдать пришлось недолго. Ибо буря, не найдя во мне выраженного вовне отклика, начала постепенно затихать, пока не стихла совсем.

Тогда девочка села, посмотрела на меня исподлобья и хмуро спросила: “Чего сидишь?”

И это стало началом нашего разговора.

С этим вменяемым человеком уже можно было взаимодействовать – выслушать её претензии к жизни, к родителям и, конечно, к сестре, в большей степени. Предложить какие-то варианты решения этих проблем, обнять её, поцеловать и пойти вместе пить чай с пирожными.

К чему я рассказал эту историю?

Ну, во-первых, к тому, что предложенный способ довольно эффективен при взаимодействия с чужими истериками. И не только девочкиными.

Чужие истерики

Бывает, например, что целая страна впадает в истерику. Ну, вы знаете, массовое истерическое переживание – когда телеведущие грозятся превратить страну, через небольшой пролив, в радиоактивную пустыню, киноактёры желают смерти братскому народу в полном составе, в твиттере, а 80% населения, во главе с президентом, искренне считают, что необъятные просторы родной страны окружены плотным кольцом врагов, а потому сбиваются в плотную кучу вокруг партии и правительства.

Страх и бессильная злоба при этом выплёскивается в истерику в соцсетях.

И тут мы можем поучиться у психиатров. У них есть важное правило:с бредом не спорить, но бред и не поддерживать. Слово “бред” в нашем контексте можно вполне заменить на слово “истерика”.

То есть с сильными, неадекватными ситуации, проявлениями чувствне спорить, явно не противодействовать им, но так же и не потворствовать, не подкреплять их.

Это было про безымянные массы, бродящие в соцсетях.

Но таким же образом можно взаимодействовать и с истерикамиближнего своего. С истериками дорогих нам людей, по поводу политической ли ситуации, экономической ли, или какой-нибудь бытовой – неважно.

 

Ну, как я, с девочкиной истерикой.

Мне, вот, нравится метафора одного знаменитого мастера дзэн Шунрю Судзуки.

Он говорил о быке. Вы знаете, перед корридой или родео, быков обычно держат в тесных помещениях и дразнят, раззадоривают.

Быки, естественно, бесятся и, когда их выпускают на широкое пространство, начинают дико носиться туда-сюда.

Так вот, Судзуки уподоблял сильные чувства такому вот быку. Если они заперты в маленьком сарае, они деструктивны и могут, в принципе, сарай этот в щепки разнести, если он недостаточно крепок.

Но если мы выпускаем быка в чисто поле, то он поносится, поносится туда-сюда, а потом истощится, да и успокоится. И тогда с ним уже можно взаимодействовать.

 

Собственно, своим медитативным присутствием мы и создаем это пустое пространство.

Таким образом, что здесь важно?

• Важно не отворачиваться от ситуации, не заминать её, не замалчивать, не переводить на что-то другое, но в то же время в период обострения эмоций не конфронтировать напрямую с ними.
•  Вы не можете спорить с истерикой – истерика неадекватна, у неё нет аргументов.  Поэтому, постарайтесь переждать бурю, просто наблюдая её.
•  Это нелегко, это требует навыка присутствия и свидетельствования, но этот навык можно развивать. Медитируйте вначале в спокойной обстановке – тренируйте этот навык.

Хороший алгоритм в подходе к трудным, критическим ситуациям и сильным эмоциям, изобрёл Берни Глассман, которого я считаю одним из своих учителей.

Not knowing / Незнание – я пытаюсь отпустить свои фиксированные идеи, убеждения о самом себе, о ситуации, о других людях, и о Вселенной в целом.

Bearing witness / Живое свидетельствование – я стараюсь быть открытым, беспристрастным и живым свидетелем счастья и страдания мира, а также себя, включённого в этот мир.

Я стараюсь стать открытым пространством.
Под миром здесь имеется в виду любая сфера, в которую вы включены в данный момент.

Healing / Исцеление – исходя из своего присутствия и свидетельствования, я стараюсь исцелить себя и других. Сделать то, что возможно, найти компромисс, склеить разорванные части.

Можно взять на вооружение этот алгоритм и вспоминать о нём в трудных ситуациях.

Я попробую немного растолковать этот алгоритм, так как сам его понимаю.

Незнание

Что значит первый пункт – незнание?

Это то же самое, что Судзуки Роши называл “Умом новичка” – вы стараетесь подойти к любой ситуации, как будто видя её впервые. Это тоже нелегко и требует практики, но в этом и состоит Путь.

Что на этом пути помогает?

Во-первых, мотивация. Нужно захотеть посмотреть на ситуациюновым взглядом, из позиции незнания.

Во-вторых, вспомнить тот факт, что вы действительно не знаете. Ну правда, вы же не Господь Бог, у вас нет точной информации обо всём на свете, и вы не можете знать точно, обо всех силах, влияющих на данную ситуацию. Это просто невозможно для вашего и моего ограниченного ума и нет такого человека в мире, для которого было бы возможно.

Ваши мнения и убеждения сформированы исключительно вашей жизненной историей и ею ограничены.

Мнения и убеждения – важная часть структуры нашей личности, и без них не обойтись.
Проблема не в мнениях, а в том, насколько крепко мы держимся за них, и насколько абсолютными мы их считаем. Проблемы начинаются, если вы не допускаете у других людей существования других точек зрения. Причём начинаются они как у вас, так и у других людей.

Но как же быть с этой обусловленностью? Как можно её отбросить?

Отбросить её невозможно! Это очень важно понимать.

Но тут мы подходим ко второму пункту:

 

Живое свидетельствование

Единственное, что мы можем в этой ситуации тотальной обусловленности и своей ограниченности – это свидетельствовать(наблюдать) эту свою обусловленность, выраженную в чувствах, мыслях, убеждениях, интенциях и пр.

Метафорически выражаясь, мы как бы окутываем себя – этот клубок обусловленностей – пространством тишины свидетельствования или, по-другому – создаём вокруг неё широкое, чистое, ясноепространство.

И дальше из этой тихой паузы может возникнуть какое-то решение по исцелению ситуации, т.е. третий пункт:

Исцеление

Заранее мы не можем знать, каким оно будет, возможно вы решите, что лучше будет устраниться совсем из ситуации, проститься с человеком, работой, страной и т.д.

То есть лечение не всегда подразумевает елей на раны. Иногда приходится резать по живому.
Однако ваше решение принятое после такой тихой паузы однозначно будет менее реактивным и более взвешенным. Хотя и не идеальным.

Возможно, оно будет исходить из более важных для вас ценностей – более глубоких, широких и высоких, чем простые импульсы эгоистических выживательных программ – “схватить-ударить-отпрыгнуть”.

Если взять, к примеру, разговор о нынешней политической ситуации, или любой другой – конфликтной (он-лайн или оф-лайн – всё равно), важно:

Помнить о том, что вы шире своих реакций, что вы –пространство осознания, а реакции возникают в нём – приходят и уходят. А посему, важно самому (самой) не распаляться и не поддерживать агрессию собеседника.
Наблюдать, что вас цепляет, но оставаться уважительным, при этом. Возможно слегка преувеличенно уважительным и вежливым. Шутить по возможности (в большей степени по поводу себя, а не собеседника), но так, чтобы шутки считывались.
Я, например, терпеть не могу смайлики, но иногда приходится их употреблять.

В коммуникации очень важно не только что вы говорите, но и как вы говорите. В общении же в соцсетях “как” зачастую не считывается, потому что читающий текст видит только текст и не подозревает, что у вас на лице в этот момент играет добрая улыбка.

Так что, если ваш собеседник не троль и для вас ценны отношения с ним, то имеет смысл оставаться вежливым, приветливым, логичным, и не терять чувство юмора.

Вам нет необходимости соглашаться с собеседником – наоборот, важно отстаивать свою точку зрения, но если вы останетесь уравновешенным (ой) и спокойным(ой), это поможет и собеседнику быстрее прийти в себя (не всегда, конечно, но шансы повышаются).

В разговоре помнить и регулярно показывать собеседнику тот факт, что вы и он (она) не ограничены исключительно своими политическими, религиозными, гендерными, или любыми другими взглядами, что вы и ваш собеседник гораздо больше этих взглядов и вас с ним связывают очень разнообразные потоки жизни. Создание более широкого контекста разговора – это тоже расширение пространства, в котором есть где побегать быку.

Если в данный момент вас самого (саму) захлестнули эмоции, лучше на какое-то время отойти от компьютера.
Большой плюс общения в соцсетях состоит в том, что вы можете делать паузы в разговоре, так как удобно именно вам. Так что, сделайте паузу.
Ваш разговор никуда не денется, зато вы сможете ответить не реактивно – из раздражения и злости, а более взвешено. Да и у собеседника появится время на успокоение и обдумывание.

В общении офф-лайн, естественно, применимы все те же принципы.

 

Далее