• Авторизация
Дневник LUBOVe_ILYINICHNA Лента друзей - Дневник - Полная версия


Соперники: Мандельштам и Гумилевы 26-10-2017 11:13 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Галина_Магницкая Оригинальное сообщение

Соперники: Мандельштам и Гумилевы

ist (80x90, 9Kb)
Предисловие


Оказывается, судьбоносные дороги многих представителей серебряного века очень тесно переплетались, причем в нескольких поколениях. Возможно, что и данном случае они имели бы продолжение, но О.Э.Мандельштам и Л.Н.Гумилев не оставили после себя продолжателей рода. Читая книгу «Гумилев сын Гумилева» проявились некоторые неизвестные мне ранее эпизоды. Так С.С.Беляков пишет: «Осип Эмильевич и Лев подружились, несмотря на разницу лет и характеров. Мандельштам всегда тянулся к молодым, хотел, чтобы они знали его стихи, в том числе и опасные стихи о Сталине: «Это комсомольцы будут петь на улицах! — неосторожно мечтал Мандельштам. — В Большом театре... На съездах...Со всех ярусов...». Возможно, и «Московский комсомолец», где он работал с осени 1924-го по февраль 1934-го, появился в его жизни не случайно. Конечно, других газет, кроме советских, не было. Надежда Яковлевна писала для газеты «За коммунистическое просвещение». Эмма Герштейн — для «Крестьянской газеты». Сорокалетний Мандельштам выбрал молодежную газету.

[700x467]

Слева направо: Георгий Чулков, Мария Петровых, Анна Ахматова и Осип Мандельштам

С Левой у Мандельштама сложились совершенно особенные отношения. В 1928 году Мандельштам из Крыма писал Ахматовой: «Знайте, я обладаю способностью вести воображаемую беседу только с двумя людьми: с Николаем Степановичем и с Вами. Беседа с Колей не прерывалась и никогда не прервется». В Гумилеве младшем Мандельштам видел продолжение Николая Степановича. Называл Леву «мой дорогой мальчик».

[487x700]

Лев Николаевич Гумилев


Меня просто покорили его слова – «...вести воображаемую беседу». Хочу лишь уточнить, что разница в возрасте Мандельштама и младшего Гумилева составляла чуть более 20 лет.

«Мастерица виноватых взоров…»


Получилось так, что «они много времени проводили вместе и даже влюбились в одну женщину, двадцатипятилетнюю Марию Петровых.

[475x700]

Мария Сергеевна Петровых


Заметки на полях. Мария Сергеевна Петровых родилась 13 марта 1908 года по старому стилю в Норском посаде Ярославской губернии, ныне это часть города Ярославля. Была она младшей из пятерых детей в крепкой и дружной семье, отец – инженер-технолог прядильной фабрики. С 1922 года жила в Ярославле, где посещала собрания местного Союза поэтов. Именно там юная Мария Петровых встретилась со студентом-агрономом Петром Грандицким, за которого в 1927 году, уже живя в Москве, она вышла замуж. Брак этот был недолгим, однако они остались друзьями, и впоследствии Петр Грандицкий во многом помогал Петровых и ее дочери. В столице она поступила на Высшие государственные литературные курсы (там в эти годы учились Арсений Тарковский, Юлия Нейман, Даниил Андреев, Юрий Домбровский), заканчивала их в 1930 году экстерном уже как студентка литературного факультета МГУ. Состояла в дружеских отношениях с А. Штейнбергом, С. Липкиным, А. Ахматовой, О. Мандельштамом. Её отношениям с ними посвящены страницы в мемуарах Н. Мандельштам и Э. Герштейн.

В 1934 году Петровых начала заниматься переводами. Формально эта работа и стала на всю жизнь ее основной профессией. Работала она литературным сотрудником в московских издательствах. В 1936 году Мария Петровых вышла замуж за Виталия Головачева, библиографа и музыковеда, с которым была знакома до этого более десяти лет. В 1937 году у них родилась дочь Арина. Через несколько месяцев после ее появления на свет Головачева арестовали и осудили на 5 лет лагерей, где он скончался в 1942 году.

Вообще, о ее жизни известно немного, она не была открытым человеком. Давид Самойлов, который был дружен с ней, писал:

"Не могу назвать нашу дружбу слишком тесной. Она основывалась на взаимной любви и уважении, общих вкусах и интересах и общем деле. Мария Сергеевна никогда не посвящала меня в тайны своей жизни, не делилась подробностями своего прошлого. Она вообще мало говорила о себе. Никогда не читала стихов. Только изредка жаловалась, что стихи не получаются. «Нелюбовь к признаньям скорым», — сказала она о себе. Не могу, однако, сказать, что у нашей дружбы были какие-то четкие пределы. Мы могли сказать друг другу многое или даже все, ибо мало было людей в моей жизни, к которым я относился бы с большим доверием, чем к Марии Сергеевне. Просто так сложилось, что о многом мы не говорили. Впрочем, скорей она, чем я. Мне случалось прибегать к ее душевному опыту в нескольких случаях, когда нравственные решения были для меня трудны".

Широко известно ее стихотворение, написанное о знаменитых поэтах в августе 1962 года:
Ахматовой и Пастернака,
Цветаевой и Мандельштама
Неразлучимы имена.
Четыре путеводных знака -
Их горний свет горит упрямо,
Их связь таинственно ясна.
Неугасимое созвездье!
Навеки врозь, навеки вместе.
Звезда в ответе за звезду.
Для нас четырехзначность эта -
Как бы четыре края света,
Четыре времени в году.
Их правотой наш век отмечен.
Здесь крыть, как говорится, нечем
Вам, нагоняющие страх.
Здесь просто замкнутость квадрата,
Семья, где две сестры, два брата,
Изба о четырех углах...


Одним из наиболее любимых мной является следующее, можно сказать позднее стихотворение, написанное в возрасте почти 60 лет. Мария Сергеевна как бы подводит итог прожитым годам, размышляет над ними:

Подумай, разве в этом дело,
Что ты судьбы не одолела,
Не воплотилась до конца,
Иль будто и не воплотилась,
Звездой падучею скатилась,
Пропав без вести, без венца?
Не верь, что ты в служеньи щедром
Развеялась, как пыль под ветром.
Не пыль - цветочная пыльца!

Не зря, не даром все прошло.
Не зря, не даром ты сгорела,
Коль сердца твоего тепло
Чужую боль превозмогло,
Чужое сердце отогрело.
Вообрази - тебя уж нет,
Как бы и вовсе не бывало,
Но светится твой тайный след
В иных сердцах... Иль это мало -
В живых сердцах оставить свет?


Единственная прижизненная авторская книга Петровых – «Дальнее дерево» – вышла в 1968 году в Ереване. Через два года поэтессе было присвоено звание заслуженного деятеля культуры Армении, а в 1979 году присуждается премия Союза писателей Армении. В том же году она скончалась в Москве и похоронена на Введенском кладбище.

Далее события развивались следующим образом: «Ахматова вспоминала, как зимой 1933–1934-го Мандельштам был «бурно, коротко и безответно» влюблен в Марию Сергеевну Петровых. «Мастерицу виноватых взоров...», обращенную к Петровых, Ахматова считала лучшим любовным стихотворением XX века».

[485x700]

Осип Эмильевич Мандельштам


Решила найти этот шедевр любовной лирики и ознакомиться с ним. Написано оно было за два дня: 13-14 февраля 1934 года

Мастерица виноватых взоров,
Маленьких держательница плеч!
Усмирен мужской опасный норов,
Не звучит утопленница-речь.

Ходят рыбы, рдея плавниками,
Раздувая жабры: на, возьми!
Их, бесшумно охающих ртами,
Полухлебом плоти накорми.

Мы не рыбы красно-золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В теплом теле ребрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.

Маком бровки мечен путь опасный...
Что же мне, как янычару, люб
Этот крошечный, летуче-красный,
Этот жалкий полумесяц губ?..

Не серчай, турчанка дорогая:
Я с тобой в глухой мешок зашьюсь,
Твои речи темные глотая,
За тебя кривой воды напьюсь.

Ты, Мария,- гибнущим подмога,
Надо смерть предупредить - уснуть.
Я стою у твоего порога.
Уходи, уйди, еще побудь.


Прочитала несколько раз, задумалась. Даже прослушала запись его звучания. И поняла, что не достигаю высот его понимания. Покорили лишь заключительные строки:

«Я стою у твоего порога.
Уходи, уйди, еще побудь».


Светлана Крючкова читает стихотворение О.Э.Мандельштама «Мастерица виноватых взоров...»





Оказалось, что «Лев тоже был влюблен в Марию Петровых бурно и безответно. В этом «безответно» не было привкуса горечи. Январские дни 1934-го были для Льва если не счастливыми, то вполне беззаботными.

[486x700]

Лев Николаевич Гумилев


Старый Новый год Лев встретил у Марии Петровых в Гранатном переулке. Танцевали модные тогда фокстроты. Было весело». Вскоре появился третий, и Мария Петровых вышла замуж за него, Виталия Головачева, музыковеда. Лев насмешливо называл Виталия «интеллигентом в пенсне». Соперничество не поссорило друзей. Осип Эмильевич и Лев Гумилев по-прежнему много времени проводили вместе.

«В тебе все дразнит, все поет…»


Однажды Мандельштам воскликнул: «Как это интересно! У меня было такое с Колей». Да, почти аналогичная ситуация сложилась 13 годами раньше.


[700x560]

Осип Эмильевич Мандельштам


[494x700]

Николай Степанович Гумилев


Что он имел в виду? Оказывается, что «…холодной и голодной зимой 1920 года Николай Гумилев и Осип Мандельштам добивались благосклонности" одной и той же женщины - актрисы Александринского театра, красавицы Ольги Гильдебрандт-Арбениной. Были оба поэта в то время еще молоды. К сожалению, мало сохранилось ее изображений, которые могли бы передать обаяние актрисы.

[430x700]

Ольга Николаевна Гильдебрандт-Арбенинина


Заметки на полях. Ольга Николаевна Гильдебрандт-Арбенина (1897 - 1980) — русская актриса, художник. Супруга поэта Юрия Юркуна. Автор книги мемуаров «Девочка, катящая серсо». По сути дела это основные факты ее биографии.

[468x700]


Родилась она в семье артистов Императорских театров Николая Федоровича Арбенина (настоящая фамилия — Гильдебрандт) и Глафиры Викторовны Пановой, выступавших на подмостках Малого театра в Москве, а затем Александрийского театра в Петербурге. В 1919 году окончила курсы при Александринском театре, а затем была зачислена в его труппу. После ухода из театра в 1923 году играла в других театральных коллективах. В молодости в Петрограде была близка с поэтами Серебряного века, дружила с Н. Гумилёвым и его второй женой А. Н. Энгельгардт, М. Кузминым и Ю. И Юркуном, за которого позже вышла замуж.

[399x700]

Юрий Иванович Юркун


Муж ее, Юрий Иванович Юркун (настоящее имя — Иосиф Юркунас; 1895 - 1938) вошел в историю как русский писатель «Серебряного века», художник-график, близкий друг известного поэта Михаила Кузмина.

[502x700]

Ю.И. Юркун (сидит в кресле) и М.А.Кузмин


Ольге Гильдебрандт посвящали стихи Н. Гумилёв, О. Мандельштам, М. Кузмин и другие поэты той эпохи.

Из воспоминаний Ирины Одоевцевой, запечатленных в книге «На берегах Невы»: «Прежде Олечка находилась в орбите Гумилева и часто сопровождала его, пока под новый 21-й год не познакомилась с Юрочкой Юркуном и не стала неотъемлемой частью окружения Кузмина. С тех пор они всюду и везде появлялись втроем».

В начале 1920-х годов начала работать как художник, живописец и акварелист. О гранях ее таланта свидетельствуют следующие сохранившиеся акварели.

[700x569]

В Африке. 1926


[700x527]

Аллея в Спасске. 1929.


[700x531]

Пейзаж с женской фигурой. 1934


Интересно, что «Арбенина оставила воспоминания, очень непосредственные, эмоциональные, местами похожие на дневник гимназистки. Герой ее воспоминаний — конечно, Гумилев. Прежде всего герой, воин и путешественник, а потом уже поэт. Зимой 1920-го Арбенина не раз вспомнит их незабываемую встречу 1916 года: «Мне так хотелось того, прошлого! И военные шпоры, и Георгий на груди». В турнире поэтов за сердце прекрасной дамы победил Мандельштам. «Стихи (неожиданно) меня ошеломили. Может быть, мой восторг перед этими стихами был ударом в сердце Гумилеву?»

Стихи Мандельштама к Арбениной («За то, что я руки твои не сумел удержать», «Мне жалко, что теперь зима», «Когда ты уходишь, и тело лишится души») Анна Ахматова называла «изумительными».

За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем Акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие, древние срубы!

Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко,
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.

Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.

Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.

Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.

***

Мне жалко, что теперь зима
И комаров не слышно в доме,
Но ты напомнила сама
О легкомысленной соломе.

Стрекозы вьются в синеве,
И ласточкой кружится мода;
Корзиночка на голове
Или напыщенная ода?

Советовать я не берусь,
И бесполезны отговорки,
Но взбитых сливок вечен вкус
И запах апельсинной корки.

Ты все толкуешь наобум,
От этого ничуть не хуже,
Что делать: самый нежный ум
Весь помещается снаружи.

И ты пытаешься желток
Взбивать рассерженною ложкой,
Он побелел, он изнемог.
И все-таки еще немножко...

И право, не твоя вина, —
Зачем оценки и изнанки?
Ты как нарочно создана
Для комедийной перебранки.

В тебе все дразнит, все поет,
Как итальянская рулада.
И маленький вишневый рот
Сухого просит винограда.

Так не старайся быть умней,
В тебе все прихоть, все минута,
И тень от шапочки твоей —
Венецианская баута.

***

Когда ты уходишь, и тело лишится души,
Меня обступает мучительный воздух дремучий,
И я задыхаюсь, как иволга в хвойной глуши,
И мрак раздвигаю губами сухой и дремучий.

Как мог я подумать, что ты возвратишься? Как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не вонзался.

Последней звезды безболезненно гаснет укол,
Как серая ласточка, утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.


Все три поэтических дара были написаны в 1920 году. Дальнейшее сложилось по неведомым человеку законам судьбы: Гумилеву оставалось несколько месяцев до гибели, Мандельштам с Надеждой Хазиной, ставшей его женой, уехал в Москву. Ольга Арбенина вышла замуж за писателя и художника Юрия Юркуна, расстрелянного в 1938 году по «ленинградскому писательскому делу».

«Если Мандельштаму казалось, что истории его соперничества с Гумилевыми, старшим и младшим, похожи, - продолжает С.С.Беляков, - значит, так он чувствовал. Со стороны кажется иначе. Всё другое: время, место действия, характеры и возраст героев. Похож только финал".

Послесловие


Вот такие коллизии развертывались в годы серебряного века. Остается добавить, что книга С.С.Белякова «Гумилев сын Гумилева в ноябре 2013 года получила вторую премию в номинации «Большая книга». Ничего удивительного в этом нет. Труд автора изложен на 800 страницах.

В ходе церемонии награждения, которая прошла 26 ноября в Доме Пашкова были также объявлены победители читательского голосования, которое обычно проводится на сайте электронной библиотеки Bookmate до 19 ноября. Фаворитом читателей стал роман "Тетя Мотя" Майи Кучерской, на втором месте опять — "Гумилев сын Гумилева", на третьем "Лавр" Евгения Водолазкина (именно эта книга стала победителем премии «Большая книга»).

По материалам книги С.С.Белякова «Гумилев сын Гумилева» и данным инетовских сайтов открытого доступа.

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Соперники: Мандельштам и Гумилевы | LUBOVe_ILYINICHNA - Дневник LUBOVe_ILYINICHNA | Лента друзей LUBOVe_ILYINICHNA / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»