[640x425]
О доме
Я очень рационально хозяйничаю. Для меня очень важна экономия. Этому меня научила мама. В первую очередь я экономила свое время. Пять раз переезжала по Москве, чтобы быть поближе к театру, чтобы не тратить время на дорогу. Теряла балконы, лифты. Все — ради того, чтобы иметь возможность бегать к сыновьям в школу, водить их на кружки.
Я не глажу и никогда не гладила белье. Все эти простыни, пододеяльники — глупость! чушь! Разве что пеленки малышам — до года. Но когда мой муж защитил докторскую, он попросил каждый день выдавать ему белую рубашку. За полвека совместной жизни он требовал немного, поэтому я с радостью сказала: «Все для тебя!.. Но гладить не буду». Стирала руками или в машине — без отжима. Мокрую расправляла, вешала на плечики или на сушилку. И экономила таким образом колоссальное количество времени.
Я очень любила гостей и вкусно готовила. Но только то, что быстро. Однажды где-то прочитала, что французы, приглашая в дом гостей, делают только одно блюдо. Я взяла это на заметку. Приходят друзья — а у меня два огромных блюда с селедкой под шубой. Каждый день люди ее не делают, хлопотно. А тут приходят и с удовольствием сметают. Мясо в магазине покупала любое - плохое ли, хорошее, даже кости. Лишь бы не стоять в очередях. Дома отваривала, поливала соусом из тушеных грибов со сметаной. И что? Разве не вкусно?
Очень любила салаты. Самый простой — из капусты. Но обязательно — с кислотой: яблочным уксусом или лимоном. Плюс постное масло, соль, немного сахара — он придает совсем другой вкус...
Видите, у меня часы на кухне? Все должно быть рассчитано. Пироги никогда не пекла, разве что шарлотку. А вот блины обожала. Пять минут — три блина. Категорически не уважала себя, если это было дольше. Разогреваете сильно сковородку — и никаких проблем. На борщ у меня уходило полчаса. Невозможно? Сейчас расскажу. Много свеклы тру на крупной терке, четыре ложки томата, чеснок, и обязательно — тертая картошка. 15 минут на огне — и вот такой борщ! Даже, если вы купите вареную свеклу, все получится. Я и на гастроли брала тертую свеклу, бросала в термос — и через 15 минут всех кормила домашним борщом.
Очень любила огород. Летом мы жили в Шишкино под Тарусой, а там много грибов. Тоже грех не воспользоваться... Дача — громко сказано. Больше 35 лет это была хижина дяди Тома. Потом уже построили домик поприличнее. Сначала муж занимался, потом младший сын. Говорил: «Мама, наконец я тебе построил теплый туалет, ванную». Все построил, посадил огромный, просто ботанический сад с великолепными хвойными деревьями и магнолиями. И умер...
Об Анне Герман
Невероятно красивая, очень мягкая, необыкновенно женственная - несмотря на огромный рост. И без всякого намека на звездность. Такой была талантливая, божественная певица Анна Герман, которую очень любили в нашей стране. И, по-моему, не очень — на ее родине в Польше. Во всяком случае, на руках там не носили. А у нас просто обожали. Голос, внешность, характер — всем она была хороша.
Я с ней дружила. Каждый год она приезжала в Советский Союз на большие гастроли — зарабатывала на квартиру в Варшаве. Познакомила нас Аня Качалина — замечательный редактор студии грамзаписи «Мелодия». Мы пришли вдвоем с мужем, он аккомпанировал мне на гитаре. Показали, что есть, и Герман сказала: «Я все хочу петь». Сначала исполнила его «За окном пиликает гармошка...», «Приходит время...», потом — мою «Время осеннее... Бьется лист осиный...».
С песней «Приходит время, люди головы теряют...» (слова и музыка моего мужа) случился казус. Анна пришла на радио ее записывать, и вдруг ее просят заменить строчки: «Уезжай в Австралию без лишних слов, там сейчас как раз в разгаре осень...» Она звонит нам: «Валерик, говорят, это призыв к эмиграции...» Муж решил пошутить, написал: «Поезжай в Антарктику с запасом дров...» Но там тоже не дураки, поняли, что он издевается и дрова выбросили...
Аня все терпела, наши певицы лезли вперед на телевидении — она всех пропускала. Что такое наглость, было ей неведомо. Приходила к нам домой, любила моих Сашку и Ваню. Ваня рисовал для нее картины. И ходил с ней по городу — ей было приятно с двухметровым молодым человеком. А вот в «Современнике» была только раз. Но успела отметить Садальского. Он был молод, хорошо играл. Аня даже уговаривала его вести концерты... Потом, так случилось, именно он помог мне устроить ее в больницу. Помню, приехала она из Польши — очень плохо чувствует. Звонит: «Милочка, что делать? Никого из врачей не знаю...». Я набираю Садальского. А он когда-то весь переломался на съемках, упав с балкона, и в Склифосовского знал всех. Он тут же устроил ее на консультацию. А у нее уже был рак. И вердикт был суровый: «Или она ложится в больницу, или немедленно едет домой». Она вернулась в Варшаву, начала лечиться нетрадиционными способами. И упустила время. Когда сделали операцию, было уже поздно...
О Боге и черте
Один молодой монах попросил меня поставить на Рождество пьесу для воскресных школ. И вот началась работа над спектаклем «Вифлеемская звезда».
Я думаю, что Бог есть. Но что есть черт - об этом я не думала. Никогда. И только тут поняла: есть! Чего только у нас не случалось! Все время кто-то отказывался, иронически поглядывал, срывались репетиции... Но я ведь человек с характером, сказала: «Будет!» - и все! Спасибо, тому монаху, он мне душевно помогал. Хотя волхвы боролись со мной как могли...
Я ведь из православной семьи. Папа был членом партии, но все-таки из крестьянской семьи. А это — особая мудрость: не нужно лезть, куда не нужно... Несколько лет меня воспитывали бабушка с дедушкой. И до войны, и потом, когда в 1943-м вернулись из Миаса. Я училась в Бабушкине (теперь там метро), родители работали. И вот в 9 лет я вдруг попросила бабушку меня окрестить. Дедушка был очень верующим человеком, а бабушка — нет. Тем не менее, если я захотела... Вынули тихонько у папы паспорт... Пригласили домой священника из близлежащей церкви... И все! Дед только и сказал тогда: «Ты теперь в пионеры не поступишь...»
О мужчинах
С кем я только не снималась! Даже книжку хотела написать — чьих жен играла и в кого не была влюблена. Никогда! Ни с кем! Ни одного романа! Хотя партнеры были потрясающие! Леня Харитонов, Андрей Попов, Витя Павлов, Николай Пастухов, Ростислав Плятт... Но я артистов воспринимала только как родственников. По секрету скажу вам: это женская профессия. Мужчины, конечно, забрали все лучшие роли. И все равно я не воспринимаю артистов как мужиков. Не могу! Были у меня романы с математиками, физиками. Только не с артистами. Жизнь, она большущая. Иногда ведь и влюбишься... Другой вопрос — до какой степени?
Мне повезло работать в 60-е годы. Необычное было время. Оттепель. Я была знакома с Окуджавой, у меня на гитаре даже был его автограф. Недавно кто-то украл — подменили прямо дома... Дружила с Галичем, потому что играла Людмилу в его пьесе, а ему очень нравилось...
Интересные были мужчины рядом. Но никогда я не хотела уйти от мужа. Даже сомнений не возникало.
О себе
Бабушкой я себя не чувствую. И даже обижаюсь, когда меня так называют. Внучка кличет Милочкой, внук — на полном серьезе зовет Людмилой Ивановной. Родители, Ефремов, Галя Волчек — все звали меня Милочкой.
Было время — я снималась в шести фильмах в год, играла по 20 спектаклей, постоянно концертировала. Делала все уроки с младшим до 7 класса. Вела у детей драматические кружки. Они учились во французской школе, при этом занимались музыкой, а старший еще живописью. И везде я выруливала, за всем следила. Однажды пришла к врачу, жалуюсь. А он спрашивает: «Расскажите, как вы живете...». А потом: «Да вы же лошадь!..». К счастью, у меня была хорошая семья. Муж очень помогал, понимал, направлял, ставил задачи. И очень удивлялся, что я никого не знала, кроме главы государства. Я ненавидела политику, не читала газеты...
Сейчас в рабочем состоянии, активный человек. Но не очень востребована. Да, можно рассказывать сидя на сцене. Но как доехать? Дойти до лестницы? Это мне трудно. Еду выступать в библиотеку и плачу бешеные деньги за такси, которое перевозит инвалидное кресло. Много денег уходит на лекарства. Но СТД помогает. Да и сама экономлю, даром что работаю в трех местах. Ничего, я привыкла жить на очень небольшие деньги. Главное — любовь к работе. Оплата не так важна. Я умею и помогать, и копить. Но вообще деньги меня мало интересуют. Я никогда не занимала. Жила только на зарплату. Есть только каша — значит, буду есть кашу.
«Просто отдыхать мне неинтересно...» Фото: www.globallookpress.com
Сейчас издаю книги за свой счет. Подруги говорят: «Перестань писать!» А я —представляете, какая идиотическая мысль — хочу, чтобы читали. Мне-то уже ничего не надо. Не покупаю одежду. Сижу, вон, в рваных ботинках. Здоровье поддерживаю. Остальное не важно.
Работаю обычно 24 часа. Просыпаюсь среди ночи — сочиняю книжки, думаю, как сыграть роль... Если люди говорят, что ничего не успевают, значит, они плохо воспитаны. Неправильно распоряжаются своим временем.
Лет пять уже я живу с Галей. Она украинка, с высшим образованием. Подобрала меня в больнице, когда я совсем умирала. Выходила. Я буквально валялась в реанимации, знаете, как там бывает: никто за мной не следил, никому была не нужна...
Сосед на втором этаже 18 раз судился с нами (квартира и театр Людмилы Ивановой «Экспромт» расположены на первом этаже жилого дома. — Ред.). Сам он живет на даче, квартиру сдает и хочет, чтобы его жильцам было комфортно. А у нас театр, шумно... Ну, пока держимся. В другое место я ездить не смогу. Лучше умереть, конечно. Но по заказу это не сделаешь. Я раньше стеснялась плакать, теперь — нет. У меня есть душа, я не сухарь...
Меня воспитали так, что нужно быть полезным человеком. По-лез-ным. Людям. Это самое главное. И тогда, наверное, все сложится. Я прожила очень счастливо. И много хорошего сделала.