За всё, что случается с нами, мы сами в ответе.
Нет смысла винить ни судьбу, ни богов, ни людей.
За окнами снова весна и беспечные дети
(Я слышу их смех через форточку – сердцу теплей).
И как не смеяться им, если такое небо –
Вдохнул, запрокинул голову – и лети!
Мы так же когда-то за быль принимали небыль,
Не знали дороги, но знали, куда идти.
Ты помнишь то время? Нам всё представлялось светлым,
Волнующе-радостным, правильным и простым;
И мы узнавали, как сердце танцует с ветром
И как, оставаясь наполненным, быть пустым.
И были деревья выше, а дни длиннее,
И мир был огромен, но тонок и невесом.
Бежала мечта по крышам, а мы – за нею.
Был каждый из нас – отплывающий в путь Ясон.
Ты помнишь, как нам казалось, что мы всесильны?
Как в нас зарождались сюжеты великих книг,
А после по этим книгам снимались фильмы
(Мы сами снимали и сами снимались в них)?
Ты помнишь, как горячо мы умели верить,
Как ярко воображали свои миры,
Как в мыслях мы открывали любые двери,
С какими надеждами ждали «своей» поры?
Наш разум, ещё не зажатый в тиски сомнений,
С душой, от природы вольною, был един.
Мы были свободны от стереотипных мнений,
И каждый был воин, но каждый был не один.
Мы делали, что нарочито нам не велели;
Наивные, смелые, жаждущие безумств,
От пары глотков горячительного хмелели,
Но больше – от силы неведомых прежде чувств.
И было нам всё впервые, и всё священно,
И было нам всё по вере и по плечу.
И жизни непрерываемое крещендо
Не резало наш восприимчивый слух ничуть.
Ты помнишь волнующий трепет от первой песни,
От первой свечи, во тьме озарившей круг?
И как узнавали значение слова «вместе»,
И как засыпали мы, не разнимая рук,
Когда нас на клей крепила такая сила,
Что даже сомнений не было – навсегда…
