Двести лет разносчики и уличные торговцы были неотъемлемой частью жизни Петербурга. Именно охтинские молочницы снабжали своей продукцией состоятельных горожан (а только они и могли в XVIII–XIX веках позволить себе молоко и молочные продукты в большом городе, вдали от сельских поселений).

 

 

Еще с петровских времен Охта славилась своим молочным промыслом. По преданию, сам Петр Алексеевич, заботясь об обеспечении новой столицы молоком, приказал завести здесь породистых коров. Его приказ был адресован русским переселенцам (главным образом из нынешних Архангельской и Вологодской областей), прибывшим сюда для работы на судостроительных верфях. Пока мужчины плотничали, женщины, говоря официально, занимались молочным животноводством.

 

Впрочем, есть версия, что коров на Охте держали еще финны-ингерманландцы, которые не бросили молочный промысел, перейдя из шведского подданства в русское. Любопытно, что предприимчивые охтинки, дела которых в городе шли особенно успешно, покупали молоко у тех же чухонцев (этим неблагозвучным словом тогда называли коренных жителей здешних земель) на «Горушке» – главной торговой площадке Охты (рынок находился в районе современной пешеходной части Большой Пороховской улицы). Со временем выделилась группа охтинских молочниц, которые занимались исключительно торговлей и даже не имели собственных коров.

 

 

 

Каждое утро, проснувшись в 4 часа, охтинки спешили на переправу, которая располагалась на месте

нынешнего Большеохтинского моста.

 

  Единственные кто был против моста - паромщики. Из-за популярности переправы они не стеснялись заламывать высокие цены и обдирать нуждающихся до нитки, не каждый петербуржец мог себе позволить прогулку на таком кораблике. В народе даже появилась шутливая песенка:

"Из-под Смольного на Охту 

очень дорог перевоз. 

Уж как я свою милую 

на ручонках перенес". 

 

 

 

Зимой по льду, летом на лодках перевозчиков молочницы с тяжелыми кувшинами перебирались через Неву к Смольному монастырю, откуда начинался их ежедневный маршрут по городу.

 

Труд молочниц был весьма уважаем, ведь этот промысел имел огромное значение для материального благосостояния всех охтинских жителей. Постепенно сложился яркий, узнаваемый образ самостоятельной женщины, кормилицы семейства. Тогдашняя охтинка – настоящая бизнес-леди! Ее самобытность проявлялась и в манере поведения, и во внешнем облике.

 

Охтинка держалась смело и независимо, была сильной, бойкой и голосистой. Вот как описал охтинскую молочницу литератор первой половины XIX века Павел Васильевич Ефебовский в очерке «Петербургские разносчики»:

 

«Посмотрите, как кокетливо охтянка выступает зимою, таща за собою санки, нагруженные кувшинами с молоком и сливками. Наряд ее, особливо при хорошеньком, свежем личике, подрумяненном морозом, очень красив: кофта, опушенная и часто подбитая заячьим мехом, очень хорошо выказывающая стройность талии; ситцевая юбка и синие чулки с разными вычурами и стрелками. Все это, вместе с красивыми лицами, встречаете вы у молодых охтянок».

(Цитата из книги Первушина Е. В. "Петербургские женщины XIX века")

 

 

 

Образ охтинской молочницы, запечатленный в скульптуре у сада «Нева», – собирательный. Он основан на описаниях, рисунках, гравюрах. Источником вдохновения послужили строки Александра Сергеевича Пушкина из первой главы романа в стихах «Евгений Онегин»:

 

 

 

 

КАК НАЙТИ СКУЛЬПТУРУ «ОХТЕНКА»

Санкт-Петербург, у сада «Нева», рядом с пересечением Среднеохтинского проспекта и шоссе Революции.

От станции метро «Площадь Ленина» – автобус № 37, трамвай № 30; от станции метро «Новочеркасская» – автобус № 174, трамвай № 23. Остановка «Шоссе Революции».

https://in-petersburg.livejournal.com/557815.html

 

***