"В канун Покрова, после обеда, – самая большая радость, третья: мочат антоновку.

Погода разгулялась, большое солнце. В столовую, на паркет, молодцы-плотники, в родовых рубахах, чистые, русые, ясноглазые, пахнущие березой банной, втаскивают огромный рогожный тюк с выпирающей из него соломой, и сразу слышно, как сладко запахло яблоком. Ляжешь на тюк – и дышишь: яблочными садами пахнет, деревней, волей. Не дождешься, когда распорют. Порется туго, глухо, – и вот, пучится из тюка солома, кругло в ней что-то золотится… – и катится по паркету яблоко, большое, золотое, цвета подсолнечного масла… пахнет как будто маслом, будто и апельсином пахнет, и маслится. Тычешься головой в солому, запустишь руки, и возятся под руками яблоки. И все запускают руки, все хотят выбрать крупное самое – “царя”. Вся комната в соломе; под стульями, под диваном, под буфетом, – везде закатились яблоки.
И кажется, что они живые, смотрят и улыбаются. Комната совсем другая, яблочная. Вытираем каждое яблоко холстинным полотенцем, оглядываем, поминки нет ли, родимые ямки-завитушки заливаем топленым воском. Тут же стоят кадушки, свежие-белые, из липки. Овсяная солома пареная, душистая, укладывается на дно кадушки, на нее – чтобы бочками не касались – кладутся золотистые антоновки, и опять, по рядку, солома, и опять яблоки… – и заливается теплой водой на солоде.
На “яблоках” все домашние: даже и отец радуется с нами, и матушка, на креслах… – ей запрещают нагибаться: она ходит тихо и тяжело, “вынашивает”, и ее все остерегают, даже Маша: “вам, барыня, нельзя, я вам достану яблочко”. Кругом кресел, все мы ее обсели: и Сонечка, и Маня, и брат Коля, и старая кривая Васса, которая живет в темненькой и не отличит яблока от соломы, и Горкин с Марьюшкой. Маша все ужасается на яблоки и вскрикивает, как будто испугалась: “да барыня… ка-кое!..” Сонечка дает ей большое яблоко и говорит: “А ну, откуси, Маша… очень ты хорошо, послушаем”.
Маша на яблоко смеется, закусывает крепко-звонко белыми-белыми зубами, сочными, как миндаль, и так это хорошо выходит – хру-хру… хру-хру, чмокается во рту, и видно, как сок по губам сочится. И все начинаем хрупать, но Маша хрупает лучше всех. Я сую ей украдкой яблоко, самое-самое большое, ищу карман. Она перехватывает мою руку и щурит глаз, хитро-умильно щурит. Так мне нравится на нее смотреть, что я сую ей украдкой другое яблоко. А на всех нас, на яблоки, на солому, на этот “сад”, вытянув головку, засматривает из клетки затихший чего-то соловей, – может быть, хочет яблочка. И на всю эту радость нашу взирает за голубой лампадкой старинная икона Владычицы Казанской едва различимым Ликом.
Плотники поднимают отяжелевшие кадушки, выносят бережно. Убирают солому, подметают. Многие дни будут ходить по дому яблочные духи. И с какой же радостью я найду закатившееся под шкаф, ставшее духовитее и слаже антоновское “счастье”!..
"Отменно хорошо в мочке"
И все-таки свежее яблоко зимой в России оставалось диковиной. Самым распространенным способом заготовки яблок было мочение.
В своей книге "Правила плодоводства" Н. А. Красноглазов, описывая сорта яблок, обязательно указывал, пригоден ли сорт для мочки и как долго плоды хранятся в рассоле.
Высоко ценились те, что не трескались и не прокисали до июля, то есть до нового урожая. Например, бравинское яблоко, названное так по фамилии тульского жителя Бравина, было "отменно хорошо в мочке", но сохранялось только до января, потому что было очень тонкокоже и быстро начинало лопаться и терять вкус. Лучшими для мочения считались антоновские яблоки, которые в начале XIX века в Туле именовались духовыми и красноглазовскими. Первое название они получили за свой аромат, а второе — потому, что отец Н. А. Красноглазова тульский купец А. И. Красноглазов вывез этот сорт из Курска. Его брат перевез его в Москву, назвав восковым, и оно долго жило под этим названием, но, когда эти яблоки начали возить в огромном количестве из Малороссии под названием антоновских, они и стали всюду так называться. Моченая антоновка лежала до июля. Хороши для мочки были воргунок, анисимовские, анисовые, высотские, тюльпанные и плодовитка. Особенно эффектно выглядела на обеденном столе плодовитка красная, так как у этого "моченого яблока и тело становилось красным.

В начале XIX века советовали засаливать яблоки так:
"Надлежит для сего взять яблок сладких (ибо квасные для сего не годятся), самых спелых, укласть в бочку с вишенным и черной смородины листом, прибавя к тому и аниса зернами, и после того, налив бочку полну довольно крепким рассолом, втулку вогнать и крепко заткнуть".
В книгах по ведению домашнего хозяйства середины XIX века рекомендовали использовать другие пряности:
"Яблоки для мочения должно выбирать из лучших сортов, которые могут долго лежать не портившись. По снятии яблок с деревьев должно дать им полежать месяца два, а потом, отобрав сколько нужно, перемыть, уложить рядами в бочонок или кадочку, пересыпая каждый ряд эстрагоном и базиликою; наложить таким манером полную кадку, налить слабым рассолом. Рассол приготовить следующий: на ведро воды положить четверть фунта соли и по горсти эстрагону и базилики, уварить, простудить и налить яблоки".
... Любопытно, что россияне любили моченые яблоки не только есть, но и бросать в плохих актеров во время неудачных спектаклей. "Пенист и чрезвычайно приятен на вкус". ...
***
художник - Калинин Михаил
***