***
Лишь раз ты взглянула не в те зеркала
Пред сонмом парадных порталов,
Насквозь тебя звездная падь и прожгла,
Блеснув шестилучьем средь залов.
Доселе зерцала горят и горят,
Абрисы чужие лелея,
Сугатные отроки денно парят,
А нощно – цветет
Печальное утро Ирода-царя,
Не бысть арамейскому свету,
И что ночевати, всесвечно горя,
Божиться Христу-первоцвету.
Молчи и пребудь благодарна судьбе
За выспренних мук неизбежность,
Сейчас только ангелы узрят в тебе
Высот непорочную снежность.
Елико такою тебя сберегу,
Пусть гниль торжествует над златом
И мертвая краска горит во снегу
Очей твоих черным закатом.
***
Окунули в пречерную грязь
Нас пред тьмою невольного братства,
Поелику диавольский князь
Зловелел не прощать святотатства.
Всё кровавые тянем персты
Ко юродно тускнеющим лирам,
Биты серебром эти кресты,
Их Амурам алкать и
Об одном лишь молили Царя,
Чтоб рыдала блудница Мария,
Виждя бойные кровь-прахоря,
Чтоб и остие жгла ее мрия.
Ей рекли: «Мы во грязи черны
И жалки, а венцами одесны,
Были смертницы в нас влюблены
И пылались царевен ложесны».
Неизбывно теченье веков,
От напрасно слогов исцеленных
Не отречься, достанет штыков
У охранников падей истленных.
Помнишь, присно тяжелым огнем
Наливались понурые взоры,
И алкали губители днем
Наших слез и слетались в затворы.
Проповедовал кто -- те ж чреды
Мертвецов, мгла очей Вельзевула
Заточилась тогда ли в сады,
По листве, яко гниль, полоснула.
Только вершники нас и увьют
В звездных нетях святого подворья.
И прогнившую кровь перельют
Из очей в буераки Нагорья.