Это цитата сообщения Майя_Пешкова Оригинальное сообщение
Почему докторов в России называли «холерниками», и как русский народ сопротивлялся «врачам-душегубам»
https://kulturologia.ru/blogs/220320/45859/
Одна из печальных реалий современности – низкий уровень доверия к официальной медицине, вследствие чего тысячи людей идут со своими хворями к знахарям, колдунам, экстрасенсам. Конфликты в сфере отношений доктора и пациента имели место практически всегда. Ещё в начале ХХ века Викентий Вересаев в своих «Записках врача» сокрушался по поводу того, что о врачах распускаются самые нелепые слухи, им предъявляются невыполнимые требования и нелепые обвинения. Но корни дефицита доверия уходят в ещё более далёкие времена.
«Самые опасные», или почему среди населения дореволюционной России росло недоверие к «барской» медицине и врачам
В Российской империи сложилось весьма своеобразное отношение простонародья к профессиональной медицине – боязнь и подозрительность, граничащие с враждебностью. Главная причина этого – минимальное количество специалистов в городах и практически отсутствие их в сельской местности. Например, в Самарской губернии до Земской реформы 1864 года на полтора миллиона сельских жителей было только 2 врача, проживавших в деревне.
Реформа здравоохранения внесла ряд полезных изменений, но на охват населения врачебной помощью повлияла не очень значительно. Больницы были сконцентрированы, в основном, в губернских центрах, поэтому до крестьян доходили только слухи о врачах, и слухи эти были, как правило, нелестные, скандальные, а то и откровенно чудовищные. Если и случалось кому-нибудь из деревенских попасть в уездную лечебницу, то это богоугодное заведение было скудно обставленным, переполненным тяжело больной и неизлечимой городской беднотой. Неудивительно, что больница нагоняла на сельских жителей страх и ассоциировалась с обителью смерти. Так и складывалось у простонародья дикое мнение, что доктора – самые опасные люди, способные своими лекарствами уморить человека, и вернее будет обратиться за помощью к ближайшей старухе-знахарке.
Почему русский народ стал называть врачей «холерниками»
Особенно острые конфликты между простыми людьми и представителями «барской» медицины возникали в периоды массовых вспышек инфекционных заболеваний, в частности, эпидемий холеры, первая из которых была зафиксирована в России в 1829-м. В сознании народа страшная хворь и врачи были нераздельны. Люди не задумывались над тем, что из этих двух составляющих причина, а что – следствие. Не понимая сути санитарных мероприятий, они воспринимали действия медиков как что-то вредное и даже опасное. Обработка сулемой и карболовой кислотой, посыпание известью казались невежественному люду попыткой отравить или заразить.
Иногда неприятие санитарных деятелей было вызвано их бестактным поведением: встречались среди них такие, которые потехи ради могли опрыскать не только дворы и помещения, но и кладовые, заявляя с усмешкой, что как заберёт всех холера, то и продукты не понадобятся. Стремление врачей изолировать нездоровых с подозрением на холеру вызывало у людей ужас, ведь в их понимании больница была чем-то сродни мертвецкой, куда свозили до смерти «залеченных» бедняков. Так среди людей возникло и укрепилось убеждение, что холера – порождение докторов, а эскулапы-душегубы получили прозвище «холерники».
Трагедия Молчанова, или что вызывало у народа недовольство и как расправлялись с врачами
Немало бед принесла волна холерных беспорядков 1892-1893 годов, прокатившаяся по Волге от Астрахани до Саратова. Жертвами погромов стало большое количество врачей и сестёр милосердия. Наиболее широкий резонанс получило трагическое событие в уездном городе Хвалынск, где толпа зверски растерзала доктора Александра Молчанова. Это обсуждалось в прессе, в высшем свете столицы и даже в императорской семье.
Фатальная ошибка Молчанова состояла в том, что он не осознал важности информирования населения. Доктор не удосужился рассказать горожанам, с какой целью строятся холерные бараки, не объяснил сути проводимых им дезинфекционных мероприятий. Обстановка в Хвалынске была накалена из-за доносившихся отовсюду слухов о бесчинствах лекарей, якобы морящих простой люд, заражая его холерой. На улицах живо обсуждались сплетни о том, что негодяи-«холерники» роют могилы, заготавливают известь и гробы. Всеобщая ненависть автоматически переносилась на Молчанова.
Толчком к бунту стал рассказ местного пастуха о том, что он собственными глазами видел, как доктор за городом опускал в родники мешочки с каким-то снадобьем, после чего напившиеся испоганенной воды коровы околевали. В ярости хвалынчане подстерегли Александра Молчанова на улице и устроили кровавую расправу. В ход пошли кулаки, палки, камни. Забив доктора насмерть, люди не угомонились: не дали убрать тело с улицы и ещё и на следующий день глумились над ним. Восстановить порядок в городе удалось только прибывшим через два дня войскам. По приговору военно-окружного суда четверых бунтовщиков подвергли смертной казни, около шестидесяти человек сослали на каторжные работы.
Как Николай I усмирил холерные бунты
Тяжёлым испытание для Северной столицы стало лето 1831-го, когда в течение двух недель более трёх тысяч человек заболели холерой. По заключению специалистов, источником её распространения были так называемые обжорные ряды Сенного рынка. Приказ закрыть продуктовые ряды, естественно, вызвал недовольство торговцев, и они натравили толпу на врачей. Убеждали, что никакой холеры нет, а просто доктора в больницах травят бедный народ.
Не задумываясь о том, что от страшного недуга умирают не только простолюдины, но и знатные вельможи, обезумевшая толпа ринулась с Сеной площади к центральной холерной больнице и разгромила её в считанные минуты. Избили больничную прислугу, убили нескольких врачей, пациентов прямо на кроватях выносили из палат на улицу, распространяя тем самым болезнь.
Прибывшим для усмирения бунта войскам пришлось ночевать на площади. А на следующий день на Сенной появился Николай I. Государь держал речь перед пятитысячной толпой. Очевидцы по-разному описывали этот исторический момент. Одни утверждали, что император воззвал к совести подданных и призвал их не уподобляться буйным французам и полякам. По свидетельству других, он усмирил бунтовщиков крепкой площадной бранью. А ещё выпил на глазах у всех склянку средства от холеры. Но как бы то ни было, из этого противостояния государь вышел победителем, и его триумф увековечен в барельефе на одном из памятников Николаю I в Санкт-Петербурге.
Как москвичи подняли «Чумной бунт» в 1771 году и за что убили архиепископа Амвросия
Разрушительный след в истории человечества оставили не только войны и стихийные бедствия – землетрясения, наводнения, ураганы. Огромными опустошениями «отметились» пандемии и эпидемии чумы. Болезнь, именованная чёрной смертью, черным мором, моровой язвой, злой лихорадкой не раз совершала губительные набеги на нашу планету. И каждый раз число её жертв исчислялось миллионами людей.
Как эпидемия чумы проникла в Россию в 1770 году
По дошедшим до нас источникам, первая пандемия «чёрной смерти», охватившая множество стран, возникла в VI веке в Египте («Юстиниановая чума»). Вспышки этого ужасного повального заболевания периодически повторялись на разных континентах. Не обошла стороной чума и русские земли, несколько раз посетив их в течение XIII-XIV веков. Тогда пострадали Новгород, Псков, Киев, Смоленск, Чернигов. Но самый большой «урожай» моровая язва собрала в Москве в 1770-1771 годах, во время царствования Екатерины II.
Можно сказать, что чума въехала в Первопрестольную на солдатских штыках. В ходе войны с Турцией русские части оказались на территории Молдавии, где тогда свирепствовала чума. В походной жизни нет времени на личную гигиену; на биваках, как правило, царят скученность и антисанитария. Так солдаты и офицеры становились «транспортом» для блох-носителей чумной палочки. Переносчиками заразы становились также трофеи и иноземные товары. Чума быстро распространилась по Украине, захватила Брянщину и Тверскую область, а в декабре 1770-го первые её признаки обнаружились у раненых в московском госпитале на Введенских горах.
Какие меры предпринимала власть, чтобы локализировать распространение чумы
Генерал-поручик Пётр Еропкин./Фото: pbs.twimg.com
Московский губернатор Пётр Салтыков распорядился проводить все известные на то время дезинфекционные мероприятия: окуривать помещения можжевеловым дымом, сжигать вещи умерших, обрабатывать уксусом деньги и предметы обихода. Однако действенных результатов это не принесло, и в марте 1771 года распоряжением императрицы все полномочия по борьбе с чумой были переданы генерал-поручику Петру Еропкину.
Но самый значимый вклад в ликвидацию эпидемии внёс опальный к тому моменту фаворит Екатерины II граф Григорий Орлов, получивший от императрицы неограниченные полномочия.
Кроме осуществления традиционных обеззараживающих мер, по его инициативе в столице начали действовать санитарные отряды, обеспечивающие эвакуацию больных и захоронение умерших в специально отведённых местах. Гвардейцы Орлова пресекали мародёрство и торговлю пожитками умерших, не допускали значительных скоплений людей. Улицы очищались от умерших людей, их имущество и дома сжигались. Осиротевших детей направляли в особый приют.
На окраинах и за чертой города были основаны специальные карантинные больницы. Врачам положили двойное жалованье. Добровольно обратившимся за помощью при выписке выдавалось солидное денежное и вещевое пособие. Гражданам, скрывавшим больных, грозила вечная каторга, а вот донёсшие на таковых материально поощрялись. Закрылись все фабрики, гостиные дворы и торговые ряды регулярно окуривались можжевельником. Особое внимание уделялось состоянию богаделен и их обитателей. Всего на мероприятия по локализации чумы из казны было выделено 400 тысяч рублей.
Почему москвичи взбунтовались и убили архиепископа Амвросия
Несмотря на титанические усилия властей, смертельный недуг сдавал свои позиции довольно медленно. В отчаянии люди были готовы на любые безумства. Охватившая Москву истерия вылилась в череду трагических кровавых событий, получивших название «Чумной бунт».
В сентябре начали проводиться стихийные молебны перед иконой Боголюбской Божией Матери, которая была установлена на стене у Варварских ворот Китай-города. Это случилось после того, как кто-то распустил слух о якобы вещем сне, в котором Богородица посетовала на то, что возле её образа не возжигаются свечи и не служатся молебны. Господь за это решил покарать вероотступников, обрушив на них каменный дождь, но по молитвам Заступницы смягчил наказание, наслав моровую язву.
Правящий архиерей Амвросий (Зертис-Каменский) категорически воспротивился этому. Служение молебнов в не предназначенном для этого месте простыми мирянами, то есть людьми, не облачёнными в священнический сан, он назвал богопротивным позорищем. Кроме того, Владыка Амвросий опасался, что стечение к иконе толп народа может способствовать дальнейшему распространению эпидемии. Поэтому он принял решение перенести святой образ в расположенную неподалёку церковь Кира и Иоанна, а ящики для пожертвований опечатать и передать в сиротский дом.
Узнав об этом, Еропкин распорядился изменить целевое назначение денег, направив их на борьбу с чумой. Появившийся у ящиков с деньгами военный караул спровоцировал народ на бунт. В толпе зазвучали возгласы о том, что грабят Богородицу. Вооружённый дрекольем и камнями люд напал на военных. Кричали, что во всем виноват Амвросий. Желая выместить на нем злобу и отчаяние, народ ринулся к жилищу архиепископа в Чудовом монастыре. Предупреждённый Амвросий бежал в Донской монастырь, однако спастись ему не удалось: разъярённые бунтовщики вытащили его из церковного алтаря, где архиепископ пытался скрыться, и до смерти забили кольями.
Как удалось подавить восстание, и кто понёс наказание за «богомерзкое позорище»
Мятежники не ограничились погромом монастыря и убийством архиепископа. Бунт покатился по Москве, выплеснулся на улицы. Против нескольких тысяч обезумевших горожан власти могли выставить всего 130 гвардейцев. Поэтому после того, как мирно договориться с бунтовщиками не удалось, в ход пошли пушки. Несколько сотен человек погибли, 250 человек были арестованы, остальные бежали. Следствие по делу о мятеже и убийстве архиепископа Амвросия не смогло выявить конкретных зачинщиков беспорядков. Однако для острастки мятежников суд «назначил» виновных. Четверых приговорили к повешению, к шестидесяти подсудимым применили вырезание ноздрей, публичное битье кнутом, ссылку на каторжные работы. Около полутора сотен человек были отпущены на свободу.
Процесс над мятежниками стал поворотным моментом в судебной практике государства Российского. До этого события существовал негласный мораторий на смертную казнь, введённый во время правления Елизаветы Петровны. Но «Чумной бунт» был настолько вопиющим преступлением, направленным против священства, а значит, против Бога, что Екатерина II решилась на возвращение высшей меры наказания.
Источники: https://kulturologia.ru/blogs/170320/45807/
: https://kulturologia.ru/blogs/220320/45859/