Рабочий день подходил к концу, а гостей в нашем отделении еще не было. После совещаний в городе они приехали в клинику в обед, но даже основных корпусов у нас пять, не считая малых и поликлиник. На нашей территории при желании есть где заблудиться. Дневную смену я уже отпустил, чертыхнувшись ослабил галстук, но ведущие специалисты даже без команды остались на рабочих местах.

Наконец, они вошли. Вице-премьер впереди, в наброшенном на костюм сияющем халате, и два десятка сопровождающих в нескольких шагах  сзади. Показывай - откуда-то из толпы приглушенным голосом скомандовал главный.  

Я улыбнулся. За спиной у меня мерцали огоньками датчиков и никелем два зарубежных монстра, а впереди были еще японские, германские, британские и голландские агрегаты. Глаз гостей занять было чем занять, а в профессионализме нашей команды не сомневался. 

Выдал пару стандартных фраз о показателях и возможностях отделения, а потом перешел  на человеческий язык. - Наши возможности позволяют теперь не просто выявлять основные проблемы пациентов в течение пары часов, но и предотвращать существенную часть  сердечных  проблем.  На экстренную диагностику у нас уходит одна - две минуты.

Краем глаза заметил, как вытянулись от напряжения лица коллег, представивших, что придется выдавать не отдельные цифры, а диагнозы, если попросят показать.

Все уперлись в две минуты, и пропустили предотвращение инфарктов и инсультов. Кроме главного врача. Он давно уже слышал  о возможностях технологий, которые раньше я разрабатывал в науке, но останавливал - рано. Вот когда ты все наладишь, подумаю. И тебе дам наукой позаниматься. 

В больнице идет двадцать  программ по внедрению, но этой нет. Есть небольшое количество больных, у которых мне позволяют в перерывах  административного потока разрешить ситуацию по новому. И поэтому я вхожу в число врачей, опекающих его отца. Но это как плановый тренировочный полет,  чтобы не разучиться пилотировать. 

И вот сегодня главный решил блеснуть. 

- За минуту сможете рассказать мои проблемы? - Вице-премьер  с интересом решил попробовать. 

- За две, - уверенно отрезал, и услышал сдавленный коллективный выдох за спиной. - Ничего, - подумал, - по микросимптоматике уже вижу  проблемы, за две минуты диагностики получу картинку в первом приближении, вычленю основное и буду рассказывать, на ходу разматывая клубок. У вас, коллеги, будет еще пяток минут выдать дополнительные данные, зря волнуетесь, я уже зацепился.

- Давайте, покажите на мне - двинулся вперед вице-премьер. Но тут у него из-за спины вырос главный врач и с иезуитской мрачностью предупредил, - Они не только проблемы с сердцем и сосудами сейчас увидят. Они еще количество выпитого вчера высчитают.

Вице-премьер отдернул руку и сказал: - Ну что ж, замечательно, продолжим осмотр. 

Чуда не случилось. Хотел продемонстрировать блеск мировой диагностики вместе с нашими разработками прямо на вираже... И главный срезал. В последнюю секунду он передумал.

Повел показывать отделение уже с ощущением экскурсовода.  Медицина закончилась. 

Вечером был банкет, нас собрали в большом зале. Москвичи хвалили за успехи клиники искренне, зал гудел. Больница действительно местами напоминала нам новый мир. Я сидел в дальнем конце, и минут через сорок пара москвичей из окружения вице-премьера знаками показали - подойди, поговорим. Мы отошли к стене, чтобы шум не мешал разговору. Два четких вопроса: насколько это реально, можно это наладить в Москве?   Ответить не успел. Главный врач, сидевший за центральным столом с вице-премьером, внезапно оставил своего гостя и раздвинув москвичей, занял место в центре нашего кружка. Читать по губам он умел. - Нет, сказал он, у нас это еще в стадии разработки и внедрения, законченный вариант мы обязательно представим...

Наутро в коридоре клиники мой приятель, один из заместителей главного врача, сказал: - Да, брат, похоже твоя карьева здесь подломилась.  Видел, какими ревнивыми глазами он на тебя смотрел? Звездить здесь позволено только ему. - Пожалуй, ты прав. Хотя я за дело старался.

И жизнь закрутилась дальше. Работы у нас прибывало, койко-день сокращался, поток пациентов рос. Главный врач зачастил в Москву. У меня хватало дел.  От демонстраций гостям я теперь сторонился, начмед показывала отделение за меня. 

Нельзя летать мне, пускай летают другие.  Объездил регион, поговорил с коллегами,  организовали и провели региональную конференцию по сосудистым нарушениям. Первую, после застоя. Диагностика и лечение этих проблем ожили. Причем, сразу в нескольких областях. Правда,  я теперь выступал больше в роли чиновника от медицины. Заметил, что на городском небосводе появилась яркая личность из медицины. И в один солнечный день поднялся по гранитным ступеням мэрии и зашел к ней в кабинет: Есть возможность снизить смертность новорожденных и беременных. - А давайте попробуем, излагайте.        Но это уже другая история...

Гладко не было. Кто-то не успевал с диагнозом, у кого-то во время операции отмечались осложнения. Но это было и будет всегда. Слаженный коллектив отдельные сбои перемалывает как шелуху. Бросают на помощь консультантов, консилиум, при необходимости переводят в специализированное отделение. Шел капитальный ремонт, приходилось работать в полевых условиях, денег на текущие расходы не хватало. Приходилось влезать и в строительные особенности. После нескольких просьб, вспомнив мое равнодушие к личным доходам, главный отдал мне возможность перепроектировать вентиляцию и электроснабжение отделения. Получилось дешевле, чем у генподрядчика, и отделение перестало трясти от сбоев приборов и замыканий цепи. 

Да, в том момент мы стали столичной клиникой. По духу, не по расположению. Ориентировались уже на  мировые стандарты. На большой планерке администрация  торжественно продемонстрировала диплом - на общероссийском конкурсе мы были признаны лучшей клиникой России. Федеральные клиники в этом конкурсе, естественно, не участвовали. По сути, они всегда первые. Зал воспринял победу в конкурсе с юмором, без пиетета. Сто двадцать зав отделений и так знали, кто лучший... 

Это Вам кажется, что врач - сфера обслуживания. В медицине - как на флоте: настоящий врач всегда знает, что он второй после Бога.  А уж заведующий отделением... И не дай Вам Бог оперироваться хирургом, у которого отбили это внутреннее чувство решимости отвечать за чужую жизнь... Который пришел на работу за зарплатой. Лечить, как и пилотировать, надо с профессиональным куражом. Бог помогает тем, кто  рискует собой, кто рвется даже против правил природы... 

Через много лет, поработав с зарубежными коллегами, я убедился в этом. Подойти к испанскому, германскому или британскому врачу вот просто так, без проявления глубокого уважения, не сможет ни пациент, ни медицинские сестры. А заявлять про очереди или врачебные ошибки... - это сразу отметка в медкарте и в психиатрию.  Не адекватен. Главное - это Жизнь. С большой заглавной буквы. Ракеты в космос пускать проще, чем вылечить сложного пациента.

И мозг, и иммунная система  пока не понятны во многом, в отличие от компьютера.  Главное отличие западной медицины - уверенность и глубокое уважение к врачу. А оборудование , стандарты, рекомендации - это все уже вторично. Уважаемый людьми врач будет работать с блеском и заряжать Вашу иммунную систему эндорфинами. Эффект плацебо, знаете ли, дает 40% действия противовоспалительных препаратов. Плюньте  в сторону белых халатов, и эти 40% исчезнут. И добавятся минус 50% от озлобления и страха - это катехоламины, глюкокортикоиды, цитокины и резистентность к инсулину и лептину начнут разрушать ваш организм. 

Впрочем, вкладывая в нас, все чаще требовали отдачи - финансовый план вылезал на планерках все чаще. Где прибыль? Увеличьте потоки, сократите издержки... Пока он был важным, но не главным. Нам прибавили зарплаты. Заведующим и ведущим стали платить надбавки второй отдельной, не видимой коллективу зарплатой. Каждому свою. Плюс, каждый заведующий единолично делил фонд платных услуг своего отделения. 

Но вот прилетело высокое общероссийское начальство и мы подобрались в тягостным предчувствии. Все хорошее когда-либо кончается. На планерке нас поблагодарили, главного забрали на повышение в Москву, а нам представили нового руководителя клиники. Я с ней уже схлестывался на региональных конференциях. Она требовала максимальной прибыльности, я пытался отстоять обеспечение  качества работы. Впервые все заведующие расходились в угрюмом  молчании. Нас звали к высокому, а потом передернули карту, даже не спросив...

Главный улетел в Москву, блистал там полгода, потом его тихо, буднично съели. Каждая его бумажка копировалась новыми заместителями и со временем собрался пакет нарушений. 

Но у нас началась новая жизнь. Больше нашего мнения никто не спрашивал. Финансовый план стал главным планом. Сколько пролечили, это уже детали. Сколько заработали - жесткий вопрос. 

Обсуждать не собирались. Есть слово приказ. И чинопочитание.

Первым уволился блистательный хирург, которого переманили недавно в больницу. Потом ушел один из зав. отделений, открыл свой маленький центр.  

Не вытянувшуюся в струнку медсестру вечерней смены уволили только за это. Не встала по стойке смирно перед незнакомой дамой. Начальство надо угадывать издали. У врачей в терапии проверили содержимое рабочих столов, как тумбочки в казарме - вы на работе. И так каждый день. Улыбок на планерках не было, как и разговоров. Нам спускали распоряжения и планы. Через полгода руководство персонально прошло по всему отделению. Залезая в каждый холодильник. Работаем.

Повысьте цены и дайте денег...Слишком много расходуете, мало прибыли. Мало, должны больше!

Я зашел в свой кабинет и задумался: а что я тут теперь делаю? Работаю за зарплату. Освобожденный начальник с несколькими должностями и хороший специалист. Денег не просил никогда, как не задавал вопросов по окладу. Но деньги по платным услугам, которые я зарабатываю после рабочего дня, как врач специалист, покрывают расходы на обе мои зарплаты начальника среднего звена. Новый главный врач отправляет ко мне всех высокопоставленных лиц с неясным диагнозом, зная, что часто смогу вытянуть скрытую проблему. Да, я нужен, как качественный агрегат. Не уволят. Цены отделения поднимут, даже если я буду против, нагрузки увеличат. Крепостное право заработало.  

Впервые  за эти годы вышел с работы вовремя. Солнце светило, теплый ветерок теребил волосы. Свобода.

Я шел вдоль нашего корпуса и представлял, что будет через десять и двадцать лет. Я буду идти по этой же асфальтовой дорожке, буду проводить чьи-то распоряжения и выполнять планы... Буду уважаемым в своей сфере человеком, обеспеченным чиновником среднего звена, готовиться к пенсии. Возможно, буду читать лекции в университете. Или напишу книжку по специальности. Буду ездить в за счет клиники в санатории на море.

Я остановился и покачался на каблуках. Холодок прошел по лицу. А зачем я пришел в медицину? 

Чтобы спасать. Создавать.

Другой голос сказал - тебе больше никогда не дадут столько людей, столько возможностей, сколько здесь... У тебя, черт возьми, семья. Опомнись!

Я выругал себя крепко за авантюризм. Но уже развернулся и уверенно шел. В неизвестность... В свободу.

Заявление об уходе я написал через три минуты прямо в приемной главного врача и оставил на подпись.

А теперь на свободу... Через десять положенных на отработку дней у меня новая жизнь. Пока совсем непонятная, но я буду летать!

Медицина - это там, где ты второй после Бога, а иначе не стоит и начинать.

Прошло двадцать лет...

...

Ps. Думаете, хоть раз пожалел? Нет!

По финансам я  был бы там благополучней.   

Но какие мы давали виражи! И сколько раз рисковали сломать себе шею.

Через два года мы снизим детскую смертность в области в три раза. Спасибо, правда не скажут...

Потом будет много всего... Успех в Париже, аплодисменты в Милане, слова Его Святейшества о нашей возможности помочь ближнему...

но это уже о другом.