Машина плавно скользит по ленте приморского шоссе. Пляжи сменяют коттеджи и виллы, здесь они все в цветах. Машина стремится к горному массиву Акомас. Линия коттеджей заканчивается и сменяется полями и виноградниками. Как на картинах Ван Гога золотистая спелость пшеничных полей сменяет приглушенно сочную зелень виноградников.

У последней развилки я отправляю машину по горной дороге наверх.

В детстве я сбегал к воде и влетал в нее, поднимая каскад брызг. Но сейчас я не хочу торопиться. Взлетев на полторы сотни метров над морем, останавливаю машину на краю. Я в небе! Сияющая синева моря подо мной сливается с голубизной неба. Залив раскинулся широкой дугой золотых пляжей справа, где-то в дымке на краю залива тают холмы и домики греческого городка Полиса. Справа нарастает горным хребтом мыс Акомас, укутанный средиземноморскими соснами. Подо мной зеленая полоска побережья, здесь начинается лес ботанического заповедника. Скалистый берег прорезан парой бухт с изумрудной водой. Здесь все оттенки изумрудного и голубого, и переливаются они ярче изумрудов – колумбицев.

Небо и море – это стихии для полета. Хочется раскинуть крылья и полететь. Потоки солнца и ветра. 

Если Вы испытывали восторг на органных концертах, где душа взмывает в небеса, поверьте, здесь звучит та же музыка. Музыка свободы, музыка небес.

А теперь к морю. Заботливые греки вывели к дороге кран, горный источник скрыт в туннеле под трассой, но  вода из него доступна. Легкая беседка висит над скалой. Когда мир вокруг украшаешь как свое жилище – мир становится прекрасен. Спасибо грекам, в холодной горной воде мою черешню из Пеи. Машина скатывается вниз и мы паркуемся у входа в ботанический заповедник. Здесь конец асфальта, последняя остановка автобуса.

Дальше – либо на джипе по проселку над морем, поднимая известковую пыль, либо пешком по романтическим тропам заповедника, либо на осликах  донкей – сафари, они жмутся на площадке внизу.

Но у меня сегодня день тихой нирваны! На скале над морем сияет белизной летний ресторанчик. Он закрылся зеленью кустов, усыпанных цветами. Ценители пейзажей нежатся в тени открытой террасы с бокалом прохладного вина, пока им готовится дорада или меч-рыба.

Впрочем, летний – это по кипрски. Зим тут не бывает, в это время здесь плюс пятнадцать.

Цивилизованный отдых пусть подождет. По лесенке вниз, вниз, к морю. Галька уже раскалена под южным солнцем. Спешу под сень скалы.

Зонтики и плетеные раскладные лежаки, так и хочется назвать их раскладушками, тут тоже есть. И я обязательно их возьму. Но тень скалы укроет надежней.

Мы мурчим – я и море. Оно здесь тихое, кошачье. Высокий горный мыс Акомас закрывает это побережье от постоянного бриза и неутомимой средиземноморской волны. И морские течения, неутомимо перемешивающие теплую прибрежную и холодную воду глубоководья, утихли здесь.

Это рай. Такой обалденный покой, где все стихает. Это царство покоя, и кажется, остальной мир дел и забот остался там, за горным хребтом. Выключаю айфон – пусть мир подождет. Море играет красками и искрится на солнце. Британцы предпочитают многокилометровый песчаный пляж в Латчи, который я только проехал. Но русские, словаки, словенцы, шведы понемногу подтягиваются сюда.

Вода очень мягкая, ласковая. В прозрачной воде переливается мозаикой рассыпанных разноцветных камней дно. Захожу и прикрываю глаза, насколько это неожиданно приятно. Вновь говорю – по кошачьи.

Это море – сама идиллия нежности. Вода обнимает тебя. Она прогрета, отсутствие бокового течения и сильной приливной волны позволяет морю нагреваться в ярком южном, уже не весеннем солнце. Небольшие ровные волны почти незаметны.

Вливаюсь в нее и расправляю руки. Как крылья. Полетели! Сначала легкими гребками, потом почувствовав стихию, быстрее – летим! Не помню, где еще человек может быть так свободен, как в воде. Ему дали свободу полета, как птице. И мы летим, переворачиваемся, нежимся, поднимаем пену: «Ура, море, мы вместе!»

Люблю плавать с детства. В юности на море и реке я уходил плыть и плыть, и не возвращался на берег раньше чем через час. Пока озноб не заставлял отогреваться на солнце. Море может быть игривым с веселой волной, жестким – с холодным ветром, где приходится бороться, оно может бросать неровную череду волн, то глубоких, то средних. Плавал и в шторм, когда заплыв превращался в поединок, и волна подминала тебя на многие метры при попытке повернуть.

Здесь мы струимся в единой идиллии – я и море. Ощущение счастья – свобода и беззаботность. Прозрачная зелень моря вокруг меня набирает вдали голубизну и синеву. Белоснежный парус яхты возник впереди – одномачтовый шлюп скользит за линией буйков по направлению к яхтенной стоянке в гавани Латчи. Опускаю голову – подо мной в паре десятков метров песчаное дно раскинулось космическим пейзажем. По линии подводных дюн переливаются тени волн. Стайки рыб скользят в этом инопланетном мире как инопланетяне. Защитная полоса гальки осталась у берега, и даже крабы здесь видны издалека.

Буйки здесь брошены для любителей плаванья, метрах в полтораста – двухста от берега. Доплываю до первого и касаюсь его рукой – «Привет!» Оранжевые пластмассовые буйки небольшие, с футбольный мяч, с надписью – флот Ее Величества. Британские базы и зоны на Кипре остались со времен британского управления островом. Видимо, греки приобрели у них.

Череда волн уходит к горизонту. На своем побережье мне такого не увидеть. Там волна качает на метр – полтора, и, взлетая к пенному гребню волны, видишь череду волн и линию горизонта, а потом слетаешь вниз, к подножью следующей.

Хотите услышать, как переливается здесь волна – послушайте льющийся и сверкающий голос Демисоса Русоса. Эту гармонию моря, неба, свободы греки впитали с детства.

Впереди показалась пара прогулочных белых суденышек. Они приходят сюда из Пафоса и из Латчи покатать туристов вдоль берегов  заповедника. В разгаре лета они останавливаются в море напротив мыса и туристы купаются прямо с судна – пятнадцатиминутное счастье.

В зону судоходства мне не нужно, разворачиваюсь к следующему буйку и к скалам.

Любители подводных путешествий видны по индивидуальным страховочным буйкам. Их здесь немало, но сейчас они слева, у линии рифов. Горная гряда мыса, остатки древних столкновений земных пластов, соединяется с небольшим скальным островком цепочкой подводных рифов. Эти подводные скалы покрыты водорослями.

Вот к этому буйству красок я сейчас и стремлюсь. Этот подводный цветник – чистая феерия свободы красок и форм. В расщелинах между скалами среди фантастического подводного леса плавно покачивая веерами плавников, шлейфами хвостов плывут стайки рыб. Скользят блики солнечного света и волн, в изящном танце колышется чудный волшебный лес водорослей. Фантазия создателя границ здесь не знает. Эта сказка напоминает балет. Я вплываю в просвет между скал подобно аватару и зависаю на пару минут, зачарованный танцем подводного леса.

Сливаюсь с этим ритмом и ныряю, в медленном полете летя над подводной лагуной. Цвета сливаются непривычно для глаза, зеленый сменяет желтый, и рядом розовый и сиреневый. Ажурные лепестки сменяются космическими наростами и невероятной матовой губкой, подводные заросли сливаются с кисейными занавесями, свисающими со скал. В этом мире гораздо больше форм, чем в нашем. Это новый космос…

Продрогнув под водой, выбираюсь к подножью скалы. Морской ветер не дает быстро согреться и расслабиться, несмотря на сияющее солнце в зените. Трое молодых британцев собираются штурмовать ее, чтобы добраться до креста на вершине. Эти рифы наверняка погубили не одно судно. До африканского побережья здесь километров двести.