«– Чем же все это окончится? – Будет апрель.
– Будет апрель, вы уверены? – Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.

– Что же из этого следует? – Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
– Вы полагаете, все это будет носиться?
– Я полагаю, что все это следует шить…», –

Так ещё под Новый год, среди морозов и ёлочных игрушек, Юрий Давидович Левитанский (1922-1996) уже слышал апрельскую свирель.
Наступил чудесный месяц – апрель, время, когда сама природа поёт и говорит стихами. Художники-пейзажисты, обращаясь к весне, находят в ней не только смену сезонов, а символ новой жизни, возрождения во всей её красоте. Их полотна передают не только внешнюю красоту – они отражают мысли и чувства автора, давая пищу для ума.
Советский период развития пейзажной живописи был временем острой борьбы направлений, но он же и обогатил культуру произведениями, воспевающими окружающий мир с потрясающим чувством. Пейзажи художников становились символами – то лирическим раздумьем, то тревожным предупреждением.
Поэты тоже не обошли стороной прелесть апрельских перемен. Они, как и живописцы, ловят тот миг, когда природа начинает меняться незаметно, словно по волшебству. Весенняя лирика раскрывается не в громких событиях, а во внутреннем свете, который зажигается в душе вместе с первым тёплым ветром. Приглашаю вас в апрель!

И начнём с картины Николая Михайловича Ромадина (1903-1987) «Розовая весна». Художник словно ухватил мгновение между зимой и летом: деревья ещё голы, но их ветви уже окутаны розовато-перламутровым туманом, который наполняет воздух теплом и надеждой. Вода в реке отражает небо, окрашенное в пастельные тона рассвета, а одинокая лодка с фигурой человека посреди этого спокойствия создаёт ощущение тишины, почти молитвенного единения с природой. Художник использует мягкие переходы оттенков – от бледно-розового до фиолетово-голубого – чтобы передать весеннюю хрупкость и красоту. Всё ещё спит, но воздух уже наполнен тем особым ожиданием, когда берёзы набираются сил перед скорым пробуждением.

Именно это чувство – тихое, трепетное предчувствие чуда – звучит в строках Александра Трифоновича Твардовского (1910-1971), который пишет, как после мартовских метелей в апреле вдруг розовеют березняки, как подсушен и взбодрён лесок, и даже зимний пень вот-вот «зальётся пеной розовой»:

Александр Твардовский
Как после мартовских метелей

Как после мартовских метелей
Свежи, прозрачны и легки,
В апреле –
Вдруг порозовели
По вербному березняки.

Весенним заморозком чутким
Подсушен и взбодрен лесок.
Еще одни, другие сутки,
И под корой проснется сок.

И зимний пень березовый
Зальется пеной розовой.

От этой розовой нежности переходим к импрессионистскому вихрю чувств и красок. На картине Фёдора Захаровича Захарова (1919-1994) «Начало апреля» снег ещё лежит, но уже тает, превращаясь в грязные лужи и блестящие потоки, а дома, теряя белые шубки, открывают свои яркие тёплые стены. Зелёная крыша становится первым сигналом новой жизни. Художник, ученик Аристарха Лентулова и Василия Чекмазова, мастерски передаёт динамику перехода от зимы к весне. Его широкие, энергичные мазки создают ощущение движения, шума капель, ветра, который уже не холодный, а влажный и живой. Природа будто вдыхает после долгого сна.

В этом хаотичном, звенящем, пахнущем мокрой землёй мире так естественно звучит поэзия Игоря Ивановича Кобзева (1924-1986), чьи строки, как и мазки Захарова, осыпают «надоевших снегов бахрому»:

Игорь Кобзев
Апрель

Барабанит капель. Осыпается
Надоевших снегов бахрома
И, как русые зимние зайцы,
Безнадежно линяют дома…

На земле – набухание почек,
Запах первых апрельских цветов
И – почти композиторский почерк
Опрометчивых звонких ручьев…

Хорошо, что тускнеют сугробы.
Хорошо, что окошки блестят.
Хорошо, что на землю не бомбы,
А большие сосульки летят!..

Более спокойное, но не менее глубокое по переживанию, изображение апреля мы встречаем в работе Александра Максовича Шилова (род. 1943) «Апрель. Федоскино». В ней каждый элемент говорит о пробуждении: золотистая трава ещё спит под остатками снега, но уже дышит теплом, как стражи стоят голые берёзы, а за ними – церковь с зелёным куполом, словно центр мира, вокруг которого всё начинает жить заново. Живописец, известный своей способностью улавливать едва заметные смены сезонов, не торопится – он даёт весне прийти постепенно, без шума, но с уверенностью. Это не бунт природы, а её мягкое, мудрое возвращение, и в этом спокойствии скрыта глубокая радость.

Такую тихую, всепроникающую радость, преображающую даже самых закостенелых, воспевает Николай Алексеевич Заболоцкий (1903-1958) в своей «Поэме», где весна – не время года, а огромная сила, что заставляет петь скрипки, танцевать стариков и превращать ассигнации «в листы засиявших на солнце акаций»:

Николай Заболоцкий
Поэма весны

Ты и скрипку с собой принесла,
И заставила петь на свирели,
И, схватив за плечо, повела
Сквозь поля, голубые в апреле.

Пессимисту дала ты шлепка,
Настежь окна в домах растворила,
Подхватила в сенях старика
И плясать по дороге пустила.

Ошалев от твоей красоты,
Скряга вытащил пук ассигнаций,
И они превратились в листы
Засиявших на солнце акаций.

Бюрократы, чинуши, попы,
Столяры, маляры, стеклодувы,
Как птенцы из своей скорлупы,
Отворили на радостях клювы.

Даже те, кто по креслам сидят,
Погрузившись в чины и медали,
Улыбнулись и, как говорят,
На мгновенье счастливыми стали.

Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.

Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты.

Он-то знает, что поле да лес –
Для меня ежедневная тема,
А весна, сумасбродка небес, –
И подружка моя, и поэма.

От подмосковного Федоскино перенесёмся в более северный регион. Владимир Фёдорович Стожаров (1926-1973), начиная с 1956 года, совершал ежегодные творческие поездки в Костромскую и Ярославскую области. В своей картине «Апрель» он передал живое дыхание русской деревни в момент её пробуждения после зимы: вода ещё мутна от талых снегов, но уже отражает небо и деревья; лошади пасутся на берегу, чувствуя, что зима окончательно отступила, а крыши домов освещены мягким светом, который наполняет всю сцену теплом и покоем. Художник показывает не только внешнюю красоту апреля, но и внутреннее состояние природы – когда всё ещё влажно, грязно, но уже полно жизни, движения, ожидания. Это не парадная весна, а настоящая – с запахом мокрой земли, шумом ручьёв и тихим счастьем тех, кто живёт рядом с этой природой.

Такое же радостное чувство и то же единение мира, где скворцы поют, звёзды водят хороводы, а смородиновый лист пахнет обещанием, звучат в строках Николая Ивановича Поснова (1946-2005):

Николай Поснов
Апрель

Это – скворушки радостный свист,
Это – звёзд голубые поводья,
И душистый смородинный лист,
И безумство речных половодий.

Это – целого мира родство,
И любви и надежды сполохи,
Это – лунных ночей колдовство
И скамеек полуночных вздохи.

Это – яркая зелень и свет,
Это – жизнь на ветру откровений,
Когда душу сжигает поэт
Ради нескольких стихотворений!

Деревенская тема продолжается у Кима Николаевича Бритова (1925-2010), одного из основателей владимирской школы живописи. Его «Апрель» – это яркое, почти детское воспоминание о весне: небо – как вымытая бирюза с пушистыми облаками, земля – золотисто-охристая, ещё не зелёная, но уже тёплая, домики стоят скромно, будто только что проснулись, а река – синяя, живая, бегущая сквозь деревню, несёт в себе музыку капель и смех ветра. Художник умел делать обычное волшебным: его апрель не тихий, не задумчивый – он игривый, шумный, полный цвета и движения. Это весна, которая не стесняется быть собой – громкой, разноцветной, немного нелепой, но бесконечно живой.

Именно такую весну – юную, рыжую, в синей рубахе, пляшущую как цыган – видит и Юрий Давидович Левитанский (1922-1996):

Юрий Левитанский
Апрель

Еще апрель таился у запруд,
еще была пуста его купель,
а он не почитал уже за труд
усилья капель
складывать в капель –
в копилку,
по копеечке,
копил,
как скряга,
а потом на эту медь
себе рубаху синюю купил –
ни мне, ни вам подобной не иметь.

В рубахе синей,
конопат и рыж,
пустился в пляс,
как молодой цыган,
и все сосульки,
виснувшие с крыш,
запели,
как серебряный орган.

И тут уже поехало,
пошло,
а на вторые или третьи сутки,
в один из этих дней,
произошло
самоубийство мартовской сосульки,
которая,
отчаявшись,
упала
с карниза
и покончила с собой,
чего никто, конечно,
не заметил.

Апрель был юн,
он весел был и светел
и щеголял
в своей рубахе синей,
которая казалась голубой.

1977

А вот у Валентина Михайловича Сидорова (1928-2021) апрель наступает совсем по-другому. На его картине «Апрель наступил» мы видим деревенский двор, где весна вступила в свои права без шума и праздника: земля ещё влажная, местами грязная, но уже зелёная. Дом улыбается голубыми наличниками, как будто ждал этого момента годами, куры бродят у лужицы, а деревья только начинают наряжаться в первые листочки – и всё это под мягким небом, где облака плывут медленно, словно нехотя отпуская зиму. Художник с 1954 года жил и работал в родных местах своей матери – в деревне Коровино Тверской области. Здесь он нашел особую поэтическую тишину природы. Так в апрельском пейзаже мастер передаёт повседневную магию апреля: когда ничего особенного не происходит, но всё меняется. Весна просто приходит, и ты чувствуешь её в каждом шаге, в каждом луче света на стене дома.

Вот и у Людмилы Константиновны Татьяничевой (1915-1980) апрель вроде и незаметный, но неотвратимый, «парнишкой большеглазым», бегает по улицам и стучит в двери:

Людмила Татьяничева
То клёны, то седые вязы

То клёны,
То седые вязы
Ко мне всю ночь стучали в дверь.
И вот парнишкой большеглазым
Бежит по улицам апрель.
Он ладит жёлтые скворечни,
Пускает зайчиков в окно.
Неповторимым светом вешним
Его лицо озарено.
Ещё не песнями, а свистом
Скворцы отметили прилёт.
Апрель с усталым трактористом
Не спит все ночи напролёт.
При нём ровесницы-подружки
Вдруг отречённо замолчат:
Покуда лишь одни веснушки
Он замечает у девчат.
Но непоседа, пересмешник,
Он, сам не зная почему,
Завидев голубой подснежник,
Невольно тянется к нему.

Чуть более напряжённый апрель на картине Юрия Петровича Кугача (1917-2013) «Апрель в деревне». Небо ещё холодное, почти ночное, но уже наполнено движением – грачи кружат над берёзой, как чёрные точки на фоне пробуждающегося мира. Дом с голубыми наличниками стоит спокойно, словно хранит память о зиме, а вот грузовик добавляет картине движения, ведь пора готовиться к весенним работам. Мастер лирического пейзажа здесь передаёт не красоту весны, а её напряжение – когда всё ещё серо, но уже дышит, когда природа готовится к взрыву жизни, а человек – к новому дню. Это апрель – задумчивый, полный ожидания.

И в строках Степана Петровича Щипачёва (1898/99-1980) грачи становятся вестниками перемен, а окно раскрывается сразу во Вселенную:

Степан Щипачёв
Грачи прилетели…

Грачи прилетели,
Грачи прилетели!
Ворвался апрель
В синеве, в капели.

Я створки настежь. Не случаен
В моём окне Вселенной свет.
Стою, глазами ощущаю
Далёкий холодок планет.

А теперь отправимся в лес, где весна раскрывается особенно отчётливо. На картине Лидии Исааковны Бродской (1910-1991) «В апреле» берег ещё мокрый, местами грязный, но уже зелёный, тонкие берёзки стоят в воде и их ветви ещё голы, но на переднем плане кусты уже покрыты молодыми листьями, словно они первыми решились выйти из зимней спячки. Вода спокойна, отражает небо и деревья, создавая ощущение тишины, которая может быть нарушена лишь шумом ручья или пением птиц. Лидия Бродская, дочь художника Исаака Бродского и жена Фёдора Решетникова, умела передавать не только красоту, но и настроение природы – здесь оно тёплое, задумчивое, полное надежды. Её апрель с запахом влажной земли, с первыми лучами солнца, которые уже греют, но ещё не обжигают.

Не боится показать весну такой, какая она есть – с дождём, с воробьями, сдающими скворешни, с соснами, загоревшими от тепла, и Андрей Дмитриевич Дементьев (1928–2018). Поэт знает: даже если лес ещё «залатан» снегом, он уже жив, уже рад, уже поёт:

Андрей Дементьев
В лес весна нагрянула в апреле

В лес весна нагрянула в апреле
Шумная – от птичьей кутерьмы.
И стоят в весенних платьях ели,
Будто бы и не было зимы.

И ручьи, ожив от ветров вешних,
Песни разнесли по всем концам.
Воробьи покинули скворешни,
Чтобы сдать их нa лето скворцам.

Дождь стучится робкою капелью.
Первый дождь – предвестник майских гроз.
Так тепло, что сосны загорели
И открыты шеи у берёз.

Ожил лес – теплу и солнцу рад он.
Ничего, что выбравшись из тьмы,
В эту пору он ещё залатан
Белыми заплатами зимы.

https://dzen.ru/a/adHmpGho3yp0qlRm